Возвращение мага
Павел Матисов

Фэнтези-магия
Жизнь главной служанки в барской усадьбе – совсем не праздное занятие. В один из знаменательных дней порядок, давно установившийся среди слуг и домочадцев, изменился с возвращением отпрыска Тураннов, который за годы странствий сумел обучиться магии и даже приобрести некоторую известность среди авантюристов. Рабыня Игния ожидала перемен в своей жизни, но к такому полуэльфийка была точно не готова.

Павел Матисов

Возвращение мага

© Павел Матисов, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Глава 1

– Приперся, отрепье…

– Еще не сдох, старый хрыч?

Именно так поприветствовали друг друга хозяин Туранн и его единственный внук, с которым первый не виделся более десятка лет, насколько мне известно.

Я почтительно склонила голову возле барского ложа, искоса посматривая на вошедшего мужчину. Налицо было поразительное сходство между родственниками: серые глаза, хищные брови вразлет, слегка выдающиеся скулы. Пускай сейчас волосы хозяина были белы, словно мел, раньше они точь-в-точь походили на рыжевато-русые, чуть растрепанные лохмы молодого внука, в чем можно было убедиться, взглянув на один из хозяйских портретов, развешанных по особняку. Но самое удивительное и даже немного комичное крылось в растительности на лице. Оба родича, и старый, и молодой, носили одинаковую бородку клинышком и усы.

– Тьфу ты, надо сбрить бороду, – с брезгливостью пробормотал молодой Туранн. – Не хватало еще, чтобы меня путали с этой сморщенной кочерыжкой!

– Кха-кха-кха! Твоя наглость никуда не делась, как я вижу! – хрипло рассмеялся старый милорд. – Игния, иди помоги ему, не то порежется случайно и истечет кровью.

– Да, господин, – коротко склонила я голову и последовала за вышедшим молодым барином.

Напротив опочивальни, в коридоре, висел старинный фамильный портрет семьи Тураннов, который и привлек внимание гостя. То ли из-за какого-то темного проклятья, то ли из-за наследственного недуга Туранны никогда не отличались плодовитостью. Глава семейства, потомственный дворянин Авель Туранн, величественно восседал в центре композиции на резном стуле, держа трость из кости саламандры. Его волосы уже тронула седина, однако в отличие от сегодняшнего дня хозяин на картине выглядел пышущим здоровьем и силой. Слева скромно притулился его зять, Курц Шеннодит, невзрачный мужчина средних лет, потомственный торговец, почетный член королевской гильдии купцов. По меркам государства он считался достаточно богатым и влиятельным, поэтому союз с Шеннодитом позволил поправить шаткое в то время положение Тураннов. По правую руку стояла улыбающаяся дочь Авеля, единственный ребенок в семье, Тизали Туранн, держа на руках спящего спеленатого младенца.

Эйлерт Туранн, законный наследник эрла Авеля, некоторое время созерцал портрет своих родителей и себя самого с нечитаемым выражением лица. Я тихо стояла рядом, не решаясь отвлекать молодого господина. В какой-то момент барин резко развернулся и быстро двинулся по коридору особняка.

Главный усадебный дом Тураннов был выстроен в виде квадрата без одной стороны, что напоминало руну «П». Внешние стены были укреплены магией, а окна больше походили на бойницы. Стены внутреннего двора изобиловали высокими витражными окнами, через которые днем пробивалось много света. Подходы к центральному входу легко простреливались с двух сторон, поэтому при необходимости особняк мог бы стать неплохой крепостью и долго обороняться против группы противников или орд порченых тварей. Имелся также и подземный тайный ход, даже два. Хоть я и являюсь первой помощницей хозяина на протяжении последних семи лет, мне известно о местонахождении лишь одного хода. О том, что существует второй, я узнала случайно, невольно подслушав нетрезвую болтовню эрла с его знакомыми. Второй этаж состоял в основном из хозяйских спален, гостевых спален, рабочих кабинетов, библиотеки, малой приемной, нескольких уборных и хозяйственных помещений. Дому было больше двух столетий, но благодаря тому, что конструкции периодически укреплялись нанимаемым магом, он находился в отличном состоянии.

Эйлерт широкими шагами проскочил гостевые спальни и комнату погибшей дочери эрла, в которой до сих пор хранились ее вещи. Мужчина завернул в боковое помещение и остановился, открыв дверь.

– Милорд, раньше здесь находилась уборная госпожи Тизали, но сейчас здесь кладовая.

– Вот оно как, – хмыкнул Эйлерт.

– Предлагаю вам спуститься на первый этаж. В главной ванной комнате есть все необходимое для туалетных процедур.

– Хорошо.

Внук хозяина неспешно спустился по центральной лестнице, осматривая внутреннее убранство.

– Не так уж и много изменилось за двенадцать лет, – задумчиво заметил барин.

– После гибели вашей матушки и вашего отъезда особняк опустел, сир.

Эйлерт повернулся ко мне лицом и вгляделся.

– Игния, да? Ты из новеньких? Я тебя не помню.

Я изобразила глубокий реверанс, раздвинув подол платья в стороны. Формы личных слу

анок рода Туранн были классическими: простое закрытое темно-синее или черное платье до щиколоток, белый передник и белый воротник. Имелась и парадная форма с бежевым или розовым платьем, которая могла быть подарена хозяевами в знак заслуг. Одежда служанки-горничной максимально проста и закрыта, дабы господа на нашем фоне выгодно выделялись.

– Нет, господин. Раньше я трудилась на плантациях, поэтому почти не встречалась с хозяевами. К тому же двенадцать лет назад мне было всего тринадцать. За такой срок любой может значительно измениться внешне. Мне повезло, что я знала счет и письмо, когда предыдущий помощник эрла Авеля, Травис, сильно заболел. Так я заняла его место приблизительно семь лет назад, – вкратце обрисовала я ситуацию, стараясь не нагружать молодого барина излишними подробностями.

– А-а, старик Травис скопытился?

– Нашему магу не хватило способностей, чтобы помочь ему с болотной лихорадкой, которую тот подхватил при объезде западных территорий.

– Ну и демон с ним, Травис мне никогда не нравился. Но почему нормального целителя не наняли?

– Господин Туранн посчитал, что подобные траты будут слишком расточительны для раба, пускай он и знал грамоту. Наш маг, Негош, заверил хозяина, что его умений будет достаточно, чтобы Травис выкарабкался, однако не преуспел.

Эйлерт продолжил путь до главной ванной, и я смиренно засеменила следом.

– Негош… Да-а, когда-то он мне казался мудрым и умелым чародеем-наставником…

Мы зашли в просторный зал, по центру которого находился небольшой бассейн для купания, сейчас пустующий. По бокам стояли шкафчики для переодевания и банных принадлежностей. Дверь слева вела в другое помещение с ванной более скромных габаритов. Также здесь висело большое зеркало, за шторкой стояло несколько баков и горелок с топливом для нагрева воды и другие приспособления.

Эйлерт снял потертый темно-фиолетовый со странной нездешней вышивкой камзол и бросил на спинку стула, оставшись в ботфортах, брюках для верховой езды и свободной рубашке с длинными рукавами.

– Сир, желаете, чтобы вас обслужила я? Или мне позвать Милетта – камердинера, что занимается туалетом хозяина?

– Я и сам могу. Привык справляться с бритьем самостоятельно, – криво усмехнулся молодой барин и почесал щетину. – Хотя… почему бы и не воспользоваться дедовскими благами и бесплатным сервисом? Ты мне шею не порежешь?

– Ни в коем случае, господин. До Милетта мне далеко, но в мои умения входит стрижка волос, подравнивание и бритье бороды, укладка прически, уход за ногтями и многое другое.

– Приступай.

Я достала из шкафчика тонкие ножницы.

– Вы еще не передумали насчет бороды и усов, господин?

– Нет, убирай все без жалости.

– В таком случае, для начала я состригу часть, дабы бритье прошло более гладко.

С помощью ножниц я быстро избавилась от густой растительности на лице молодого барина, оставив короткую щетину. Редкие случайные касания показали, что кожа у Эйлерта мягкая, а не грубая и обветренная, как это бывает у авантюристов. Насколько мне было известно, молодой барин являлся магом. Негош упоминал, что в детстве он подавал неплохие надежды. Поэтому в голове крутился вопрос: нельзя ли просто убрать бороду с помощью магии? Но спросить прямо я так и не решилась. Невежливо это для прислуги – лезть с ненужными разговорами к незнакомому господину. Сначала необходимо узнать его получше, изучить привычки и особенности – из-за чего может прийти в ярость, за что похвалит, за что накажет…

Я смешала немного пенного порошка с водой в специальной плошке и достала острую бритву. Нанеся пену и тщательно промыв инструмент, я придвинула бритву к подбородку Эйлерта, но тот неожиданно резко отшатнулся, взмахнув рукой. На меня дохнул порыв горячего ветра, и я отпрянула, с трудом удержав равновесие.

– Извини, – произнес он. – Инстинкты, чтоб их… Давай-ка я лучше сам.

– Как пожелаете, господин. – Я передала режущий инструмент. – Чистые полотенца здесь, лосьон после бритья в шкафчике. Если решите помыться с дороги, сообщите слугам. Вам быстро разогреют воду. Ужин будет подан через три часа, когда прибудут гости.

Эйлерт кивнул, и я, постояв пару секунд в ожидании каких-либо указаний, покинула ванную комнату. Уже подходило время приема снадобья, которое хозяину предписали принимать три раза в день. Поэтому я занялась лекарством, взяв бутыль из холодильного ящика, очень дорогостоящего артефакта, между прочим. Отмерила необходимую дозу и налила в стаканчик, разбавив водой на две трети, как полагается. Заодно распорядилась приготовить терпкий и сладкий чиф для господина, поскольку он хорошо прогонял горечь, остающуюся после принятия снадобья. Алкоголь, к вящему сожалению Авеля, мешать с лекарством строго запрещалось, хотя в состоянии хозяина любой алкоголь мог привести к летальному исходу и без каких-либо медицинских зелий. Несмотря на то что эрл еще не разменял и восьмой десяток, неумеренность в питье, старые болячки, пристрастие к табаку и пыльце забвения сделали свое грязное дело. Авель Тура

н умирал. Ему оставались считанные месяцы.

– Мой господин, время приема вашего снадобья, – произнесла я, внося поднос в опочивальню. – Я принесла ваш любимый чиф.

Широль, одна из личных служанок эрла, оставшаяся дежурить возле больного после моего ухода, молча кивнула и тихо направилась на выход из помещения, передавая мне эстафету.

– Сегодня не надо лечебного снадобья… – еле слышно произнес Авель, словно экономя силы.

– Милорд, целитель предписал вам…

– Я помню, идиотка, что мне прописали! Раз я говорю не надо, значит не надо!

– Да, господин, – склонила я голову.

– Приготовь мне зелье восстановления сил через полтора часа.

– Но в вашем состоянии…

– Ты вздумала мне перечить? Давно плетей не получала?

– Как вам будет угодно, господин.

– Как идут приготовления к торжественному ужину?

– К работе поваров и слуг у меня нет нареканий.

– Выпивку я выберу сам из наших запасов.

– Да, господин.

– Эрл Висконс так и не ответил на мое приглашение?

– Нет, господин.

– Старый дурень. Последний шанс у него получить мои извинения. Пусть сам потом корит себя.

– Мой господин? – нерешительно вопросила я, ощущая смутную тревогу в словах Туранна.

– Оставь меня.

Я молча поклонилась и покинула эрлскую спальню. Широль, средних лет женщина в костюме горничной, стояла неподалеку от двойки рослых воинов, что охраняли покой и обеспечивали безопасность эрла.

– Господин просил его не беспокоить. Останься здесь, жди приказов.

Говорили мы тихо, дабы наши слова не достигли слуха Авеля, который, впрочем, в последние годы частично оглох.

– Поняла, – кивнула Широль и нерешительно спросила. – Как он?

– Плох, – не стала я скрывать очевидное.

– Что… что теперь будет?

Телохранители также прислушались к нашему разговору. В последние месяцы в усадьбе витало мрачное настроение, слуг грызло беспокойство о своей грядущей судьбе. Эрл Туранн не был примерным хозяином, но он был своим хозяином, тем, кого все рабы хорошо знали. Неизвестность пугала многих, и я не была исключением. Вот только служба помощницей эрла приучила меня держать лицо на людях и оставаться спокойной в любой ситуации.

– Как богиня судьбы распорядится. Молодой барин прибыл неспроста, – произнесла я.

– Ты думаешь, что он унаследует усадьбу?

– Сложно сказать. С одной стороны, он главный наследник, с другой, они с эрлом всегда были в плохих отношениях.

– Помните еще о преемнике господина? – заметил Гастен, копейщик. – Хоть хозяин его и выгнал в итоге.

Я кивнула:

– Что бы ни случилось, мы должны продолжать примерно служить новому хозяину. Не стоит забывать и про процедуру омоложения. Господин может вернуть себе еще с десяток лет, если сыщутся средства.

– Это вряд ли, – высказался Лирой, мечник со щитом. – Не по карману эрлу омоложение.

– Только при чужих не ляпните, – строго сказала я. – С гостями прибудут слуги, в том числе охрана других эрлов. Смотри, Лирой, получишь плетей, как в прошлый раз.

– Не-не, я свой урок получил.

– И скажи спасибо, что про выпитую тобой брагу не прознали.

– Точно. Спасибо, Игни.

Оставшись удовлетворенной этим небольшим выговором, я направилась на кухню, по пути столкнувшись с выходящим из ванной молодым барином. Полностью избавившись от растительности на лице, Эйлерт разительно преобразился. Будто сбросил десяток лет. Если мне не изменяет память, внуку эрла двадцать восемь или двадцать девять весен от роду. Теперь на подбородке стал хорошо заметен небольшой косой шрам, ранее скрытый бородкой.

– Господин, вы замечательно выглядите, – с поклоном поспешила я выдать комплимент.

– Ага, – задумчиво хмыкнул он. – Есть чего пожевать?

– Ужин будет подан…

– Да-да, я помню. Но пока время наступит, пока гости скажут свои приветствия… А есть хочется уже сейчас. Ладно, кухня ведь на прежнем месте?

Не дожидаясь ответа, Эйлерт двинулся к западному крылу дома, где на первом этаже располагалась кухня, кладовые, арсенал и различные хозяйственные помещения.

– Постойте, господин. Я распоряжусь о трапезе. Через пятнадцать минут вам принесут еду в малый обеденный зал. Это в восточном крыле, вход рядом со статуей горгульи.

– Не стоит, – легкомысленно заметил молодой барин. – Я раньше частенько хаживал на кухню за угощениями. Например, мне всегда нравились пироги с начинкой из вуньи.

– Господин, это еда простолюдинов, – объяснила я со всей учтивостью, умело скрыв удивление. – Вунья – почти что сорняк с едва сладковатым стеблем. Для хозяев в качестве подсластителей используется сахар, мед и фрукты. Рабы собирают вунью сами, поэтому, из-за дешевизны, нам и разрешают готовить сладости и пироги из нее.

Пока я объясняла, Эйлерт широкими шагами приблизился к двери, из-за которой доносились вкусные запахи готовящейся пищи. Не обращая внимания на мои слова, молодой барин распахнул дверь и прошел внутрь.

– Привет, народ! Есть чем перекусить?

– Ох, неужто господин Эйлерт вернулся?

Вытирая руки о передник, к мужчине подошла пожилая темная эльфийка, б

бушка Кирья – так все ее звали в усадьбе. Кроме хозяев, разумеется. И только для меня такое прозвище отчасти являлось правдой. Кирья была моей двоюродной бабушкой. Совпадение, не более. Рабское клеймо настигло нас в разное время и по разным причинам. И то, что мы попали к одному владельцу, исключительно случайность.

– Добро пожаловать домой, господин, – почтительно склонилась кухарка. – Давно вы не появлялись.

– Это точно! – хохотнул Эйлерт.

– Сейчас мы мигом сообразим вам на стол. Если не брезгуете, можете присесть здесь.

– Бабушка Кирья, за этим столом обедают домашние слуги! – возразила я.

– Ха, говоришь так, будто я заражусь и сам стану слугой. Не тяните время! – Эйлерт решительно уселся на простой деревянный табурет.

Я осталась стоять на кухне, наблюдая за плодами своих безуспешных попыток спасти этикет. Молодой барин выспрашивал у Кирьи, поварят и главного повара, Шеоклиста, последние новости и слухи, что интересного случилось за период его отсутствия в усадьбе, городе и королевстве в целом, не забывая поглощать подносимые угощения в немалых количествах.

Я краем глаза наблюдала за его развязным и шутливым поведением. Встреча с родным дедом была ему в тягость, но он был рад встрече со слугами. Кирья до этого рассказывала мне немного про Эйлерта. Он был взбалмошным, трудным и высокомерным ребенком, типичным хозяйским отпрыском. Бабушка поведала мне о некоторых жестоких розыгрышах и издевательствах над рабами, в которых Эйлерт участвовал вместе с другими детьми господ. К юношеским годам он немного остепенился, а затем и вовсе покинул дом. Широль была одной из тех, кто помогал ему в период полового созревания – ничего хорошего она про него тоже сказать не могла. Эйлерт бывал в постели груб, но не жесток. Никто не был уверен, что он за человек сейчас. Возможно, что он стал более снисходительным к слугам, но вполне возможно и то, что ему достаточно малейшей оплошности, чтобы высечь или забить прислугу до смерти. Внешне Эйлерт выглядел весьма недурно, как и его предок в молодости, если верить сплетням. А шрам добавлял мужественности и толику воинственности. Говорят, раньше хозяин Авель был настоящим дамским угодником. Одно время даже сделался фаворитом его величества и подумывал о переезде поближе к столице Латернии. Эрл нередко хвастался друзьям, что имел все шансы получить руку принцессы, но завистники опорочили его перед ее высочеством. Так что он вынужден был вернуться в родное имение под крыло тогда еще живых родителей. Кибрук, наш главный финансист-распорядитель, однажды по секрету поведал мне свои домыслы на этот счет. Не было никаких завистников. Просто когда принцесса узнала о состоянии Тураннов, она рассмеялась, заявив, чтобы он и не надеялся породниться с королевским родом. Туранны никогда не были птицами высокого полета, но и в низах не болтались. Возможно, будь у них больше наследников, то со временем удалось бы расширить владения, получить больше рабов и земель, но Туранны так и остались в середняках.

К тридцати Авель перестал волочиться за каждой юбкой, женился на дочери местного богатого эрла, заключив выгодный брак. У них родилась дочь Тизали. Среди слуг ходит много версий о том, что случилось дальше. То ли они сильно поссорились, то ли не сошлись во мнениях, то ли ей стало просто скучно. Но факт остается фактом: супруга эрла со скандалом покинула усадьбу и вернулась к отцу, бросив дочь на попечение мужа. Тизали слуги очень любили – она была добра к рабам, магически помогала в обустройстве особняка и некоторых сложных работах. Хотя учиться дальше она не стала – замужество и рождение ребенка надолго отодвинули планы по дальнейшему постижению магии. Затем произошло страшное: на экипаж четы Шеннодитов совершили нападение разбойники. Следы резни охраны с бандитами указывали на набег орков. Это племя любит собираться в шайки и бродить по разным странам в поисках легких денег. Хотя от их родных северных гор до Латернии далековато. Стареющий эрл растил из Эйлерта своего наследника, но, по всеобщему мнению, перегнул палку. Сказался и упрямый характер юного барина. После очередной ссоры Эйлерт не выдержал и сбежал из страны, уехав далеко на запад. Авель искал его и пытался заставить вернуться, но подробности слугам были неизвестны. Все письма стареющий эрл в то время писал самостоятельно.

И вот сегодня после весточки о скором появлении своего внука Авель Туранн устраивает большой званый вечер среди своих соседей, друзей и знакомых. Не столь уж и редкое событие, но атмосфера в усадьбе царила напряженная. Слуги, как никто другой, чуяли приближение перемен. Нам осталось лишь молиться богам, чтобы они не несли с собой ничего плохого.

Честно говоря, уже приближалось время начинать оформление банкетного зала, но оставить одного почетного гостя было бы грубым нарушением правил. Передать его на попечение какой-либо малоопытной служанки виделось мне не самым лучшим вариантом. Однако молодой барин сам разрешил мою дилемму, широко зевнув:

– Пойду вздремну немного. Игния, где я м

гу отдохнуть?

– В красных гостевых покоях. Их местоположение не менялось с момента вашего отъезда. Там для вас приготовлены чистое белье и сменная одежда.

– Отлично. Толкни меня, когда ряженые явятся.

– Да, господин, – кивнула я, не совсем понимая его имперский диалект. Хотя язык этот использовался во множестве стран, некоторые слова и произношение могли отличаться в разных уголках континента.

Я сопроводила Эйлерта наверх, наглухо задвинула плотные шторы, убедилась, что молодой барин хорошо устроился. В красные покои, где, как можно догадаться, преобладал красный цвет, уже доставили его вещи из седельных сумок. Попутно слуга обмолвился о каком-то чудище, на котором путешествовал молодой господин, однако времени лично полюбопытствовать и сходить в конюшню сегодня решительно не находилось.

– Не желаете сполоснуться перед отдыхом? Я прикажу принести таз с водой.

– Я уже помылся как следует.

– Господин, прислуга вам помогла нагреть воду? – спросила я немного нерешительно.

– Нет. Маг я или погулять вышел?

Над рукой Эйлерта зажегся крошечный огонек, осветивший затененные красные покои. Даже такое незначительное зрелище было завораживающим. Каждый раз, когда я видела магию, это пробуждало любопытство… и зависть. Как ни крути, участь мага-раба на порядок лучше других представителей низших сословий. В большинстве своем. Да и сами по себе тайны и мистерии магического искусства всегда манили меня.

– У вас магия получается очень быстро, мой господин, в сравнении с Негошом, – вежливо заметила я. Лести много никогда не бывает, как говорится. К тому же это было чистейшей правдой. Нашему чародею требовалось значительное время на подготовку заклинания.

– Комплименты оставь для своих воздыхателей, – хмыкнул Эйлерт.

– Да, ваше магичество. Отдыхайте и чувствуйте себя как дома.

Я поклонилась и двинулась на выход, сделав себе на память важную зарубку. Столь топорная похвала молодому барину не по душе, нужно запомнить на будущее.

– Если бы я еще знал, каково это… – донеслось до меня бормотание наследника.

Покинув гостевые покои, я ускорила шаг и быстро спустилась вниз. На первом этаже рядом с кухней имелась каморка прислуги с опускающимися койками. Комнат рабов в особняке не было, но необходимость частенько заставляла их ночевать в главном здании. У меня и вовсе была личная узкая кровать в углу, огороженная ширмой. Только в том случае, если Кибрук ночевал в поместье, мне дозволялось вернуться в свою комнату в рабских бараках. Лишь у помощника эрла, у мага и у распорядителя имелись личные комнаты. В прежние годы господин Авель держал у себя тройку свободных наемников, но сейчас усадьбу населяли исключительно рабы. Сэкономленные деньги уходили на многочисленные лекарства и визиты целителей для эрла.

В каморке прислуги было тесно. Троица орков резалась в карты, двое молодых парней и четыре девушки рукодельничали, переделывая под себя наряды прислуги и артистов. Шесть официантов будут обслуживать сегодняшний банкет. Мужчины носили простые темные брюки, светлую рубаху, темный жакет и темный миниатюрный галстук.

– Госпожа Игния… – тихо поприветствовала одна из рабынь.

Магическая система рабских ошейников имела несколько уровней. На верхнем располагался хозяин, само собой. Затем шли управляющие, вроде меня, мага, воинов, распорядителя и еще нескольких невольников. И низший уровень – простые трудяги, охотники, работники плантаций и загонов со скотиной. Я имела над ними определенную власть и могла отдавать прямые приказы, если они не будут идти во вред хозяину.

– Добавлять «госпожа» не обязательно. Аютла, ты ведь первый раз будешь обслуживать банкет?

– Да! – откликнулась невысокая юная девушка с круглым веснушчатым лицом.

– Тогда повторю для тебя основные правила поведения. Остальным также будет полезно еще раз послушать. Самое главное – будьте спокойны, приветливы, не показывайте зубы в улыбке, не смотрите эрлам в глаза. Опытным официантам разрешаю предлагать господам напитки и закуски. Аютла, следи и запоминай. Многие эрлы не любят находиться в обществе рабов без особой на то необходимости, другие же требуют постоянно держать их бокалы полными.

– Поняла.

– На подобных банкетах нередки домогательства к слугам, особенно когда веселье набирает обороты. Аютла, ты, как новое лицо, можешь вызвать определенный интерес у господ. Тебе ведь говорили об этом?

– Да… – невесело вздохнула девушка.

– Главное здесь – непременно упоминать, что любая связь, даже невинные поцелуйчики, требуют разрешения хозяина. Если же господин Авель даст свое разрешение… Что ж, постарайся не ударить в грязь лицом и получить удовольствие, – цинично поведала я.

Жизнь с рабскими ошейниками вообще не располагает к романтическим мечтаниям.

Аютла кивнула, поджав губы.

– Хорошо. Заканчивайте с платьями. Скоро надо выносить приборы и посуду.

Я повернулась к оркам-грузчикам, рослым мускулистым парням с пятнистой серо-зеленой кожей и выпирающей нижней челюстью с торчащими клыками:

– Грон, Ду

ша, Туренод, для вас есть работа. Поднимайте свои ленивые задницы!

– Да, госпожа.

– Уже идем, только партию доиграем!

– Побыстрее! – вздохнула я и отправилась на свою кушетку, чтобы немного передохнуть – с раннего утра на ногах.

Орки были сильны, выносливы, но тупы и неповоротливы, умели обращаться разве что с дубинами. Конечно, во время нападения они будут вооружены и биться в первых рядах, но вот в качестве телохранителей и сопровождающих этих варваров почти не используют – не статусно.

– Игни, я принесла тебе чифа и хлеба с маслом.

– Спасибо, бабушка Кирья.

Я села на кушетке, приняв угощение.

– Кушай, девочка.

– И так вон какие бока наела… – сокрушенно произнесла я, оттягивая живот.

– Шу-у, мы ведь не в эльфийском городе, забудь ты про свою фигуру.

– Да-да, иди уже. Смотри, как бы мясо не подгорело.

Быстро перекусив, я рявкнула на так и не бросивших играть орков:

– А ну-ка, шустро двинули за мной, безмозглые образины!

– Конечно, госпожа.

– Сейчас, последнюю партию…

Я сфокусировалась на их ошейниках и послала слабую волну боли. Орки зашипели и выругались на своем родном гортанном наречии, поднимаясь с пола. Каждый раз одно и то же. По-моему, проще сразу начинать с болевой стимуляции.

Дальнейший час прошел за переносом больших тяжелых столов, стульев, их размещением в банкетном зале и главном холле, вывешиванием праздничных гобеленов с символами Латернии и знаками рода Тураннов. Затем официанты принялись расставлять столовые приборы. Оставив данную работу на Хапверта, домашнего слугу, я занялась другой, более важной задачей.

Зелье восстановления сил хранилось в холодильном агрегате, в отдельных флакончиках, искусно выполненных из прочного прозрачного стекла. Обычно подобная роскошь была излишней, но по сравнению с общей ценой зелья стоимость самой емкости не сильно удивляла. Положив флакон на поднос рядом со стаканом фруктового сока и чистым полотенцем, я направилась в опочивальню. Авель безропотно выпил всю мутновато-желтую жидкость без остатка, хотя мне не раз казалось, будто эрла сейчас стошнит. Уже через несколько минут снадобье начало действовать. Хозяин смог самостоятельно сесть в постели и утолил жажду принесенным мной соком. Затем мы с Милеттом переодели эрла из пижамы в домашние одежды и усадили в кресло-каталку. Хоть глава рода выглядел уже неплохо и мог передвигаться самостоятельно, он решил поберечь силы на вечер. Мы с Широль нагрели воду в малой ванной и помогли камердинеру с помывкой эрла. Дальше Милетту наша помощь не требовалась. Слуга орудовал бритвой и ножницами будто заправский фехтовальщик.

Через полчаса с туалетом хозяина было покончено. За это время официанты уже успели как следует оформить столы и интерьер банкетных помещений, холодные закуски были красиво расставлены, мне оставалось лишь внести пару незначительных поправок. Затем мы вместе с троицей орков, несколькими незанятыми слугами и хозяином спустились в подвал. Авель выглядел бодрым, взгляд его прояснился. Он передвигался по лестнице сам, пусть и небыстро, даже иногда отпускал шуточки. Зелье восстановления сил не могло сделать из больного старика богатыря, оно лишь держало организм в максимальном тонусе, на который тот был способен. Эрл повелел вынести два бочонка вина, нашего собственного изготовления, большой бочонок эля и с полтора десятка бутылок крепленых напитков, вроде бренди и рома. Их мы также закупали. Хозяин выбрал самые элитные напитки, какие только есть в усадьбе. Единственный день, когда мы доставали нечто подобное – это день рождения эрла, поэтому немудрено, что это значительно подогрело интерес знающих слуг. Вполне возможно, что хозяин объявит какое-то важное решение, которое вне всяких сомнений изменит и нашу жизнь.

Всего обозримых вариантов три. Или четыре. Два наиболее вероятных: после кончины эрла его имущество и титул могут отойти либо его преемнику, сиру Бристофу Хальтеру, либо его внуку, сиру Эйлерту Туранну. Если бы господин Авель до сих пор не составил завещание, то по закону все отошло бы сиру Эйлерту. Однако я лично не раз сопровождала хозяина в город с визитом к нотариусу, а перед тем, как эрл повелел отправить приглашение внуку, распорядитель завещаний сам приезжал в усадьбу. Что именно указал в завещании старый эрл, слугам известно не было. Спросить же о подобном напрямую равносильно просьбе наказать десятком плетей, а то и двумя десятками. Третий вариант – передача имущества короне. Правитель Латернии в дальнейшем лично распорядится усадьбой Тураннов. Например, наградит ей какого-нибудь выслужившегося мелкого дворянина: безродного или эрла. Не в пользу данного варианта говорят извечная прижимистость Авеля, приверженность традициям рода, соблюдение фамильной чести. Ну и последний вариант, наименее вероятный – это дома помощи, благотворительные фонды, живущие за счет добросердечных спонсоров и куцего королевского пособия. Эрл может сделать это попросту всем назло. Ни к внуку, ни к преемнику, ни к его величеству Родерику V господин Авель Т

ранн не питает хороших чувств. Из-за возраста и болезней состояние его ума серьезно повредилось, поэтому предугадать решение эрла не представлялось возможным.

Глава 2

Вернувшись обратно в каталку, эрл соизволил проинспектировать приготовления к банкету. После осмотра залов с кухней и раздачи приказов он вызвал музыкантов и танцовщиц, что готовились в каморке прислуги. Одна из танцовщиц выбежала голышом, прижимая к себе достаточно фривольное полупрозрачное платье, которое, по всей видимости, не успела надеть. Я сурово поджала губы. Конечно, она не знала о том, что эрл решил вызвать их до появления гостей, но можно же было хоть как-то подготовиться!

– Пять плетей ей всыпьте, – процедил хозяин.

– П-простите, ваше благородие, – упала лицом в пол рабыня.

– Мой господин, Джанна пользуется немалым успехом у господ. Возможно, вы соблаговолите изменить наказание. Шрамы поставят крест на танцах для нее.

– Дерзишь, Игния.

– Прошу простить великодушно, – согнулась я в низком поклоне.

– Ладно. Неделю без еды.

– Принято, мой господин.

Я сделала за спиной знак рукой, прогоняя провинившуюся. Джанна, на счастье, оказалась понятливой и шустро убралась с глаз хозяина. Эрл принялся придирчиво осматривать костюмы танцовщиц, музыкантов и певцов. Просил что-нибудь по-быстрому ему наиграть, спеть или станцевать. Все эти роли для рабов временные. Каждый слуга имеет и основную рабочую специальность, однако среди них встречаются таланты или просто предрасположенные к иной деятельности. Они трудятся меньше, им выделяют время на тренировки и репетиции, дают инструменты и костюмы, их реже наказывают за провинности и своеволие, плюс появляется реальная возможность урвать объедки от вкусной хозяйской еды и выпивки. Взамен периодически от них требуется выступать на банкетах и приемах. Туранны не столь богаты, чтобы приглашать каждый раз наемных артистов. Или все же дело в жадности Авеля. В последнее время работы у них было немного, эрл из-за слабости редко устраивал приемы. Данные обязанности не всегда были в радость, как, например, в случае Джанны. Многие слуги предпочитали попадаться на глаза хозяину как можно реже. Авель не виделся с некоторыми годами. Развлечения пьяных дворян и аристократов также могли выйти артистам боком.

Такое наказание, как неделя без еды, само по себе было не столь тяжким, а если учесть специальные питательные травяные настои и отвары, которые приноровилась варить бабушка Кирья, то даже двухнедельная голодовка проходила сносно.

Подходило время облачения в парадные одежды, о чем я учтиво напомнила эрлу. Авель кивнул и приказал позвать Милетта. Я оставила хозяина на попечении камердинера, сама же быстро двинулась в красные покои.

– Господин, пора вставать, – тихо постучалась я в дверь, обитую красным бархатом.

Затем я осторожно зашла внутрь и огляделась. Эйлерт спал, развалившись в одежде на постели. Я хотела подойти ближе, однако неясное чувство угрозы остановило меня. Что-то будто бы колебалось в воздухе. Маленькие еле заметные завихрения.

– Ваше магичество, прошу вас, просыпайтесь.

Молодой барин заворочался и сел на кровати, протирая глаза и зевая.

– Молодец, что не стала подходить ближе, а не то получила бы бодрящий заряд молнии.

– Вам нечего опасаться в этом доме, господин Туранн, – произнесла я вежливо.

– Неплохая шутка, Игния. Быть осторожным стоит всегда и везде, особенно в доме, где живет свихнувшийся старый маразматик, мечтающий о твоей смерти.

– Эрл Авель желает вам лишь благополучия.

– Наши мнения о благополучии различаются. Я, к примеру, еще пожить хочу. Лет этак сто – сто пятьдесят, – хмыкнул Эйлерт, стягивая с себя рубаху.

– Желаете, чтобы я помогла вам с гардеробом?

– Нет. Ты свободна.

Я подождала несколько секунд и сочла нужным добавить:

– На банкет прибудут множество влиятельных эрлов. Также нас почтит своим присутствием виконт Аурелье.

– Да хоть король со свитой. Понял я.

Эйлерт стянул брюки и исподнее, повернувшись ко мне спиной, и стал доставать другую одежду из сумок. Разумеется, потомок эрла и не думал меня стесняться. Рабы ведь всего лишь мебель, которая может говорить и выполнять поручения. Стоит отметить, что сложением молодой барин выделялся в лучшую сторону. Неплохая задница.

Эйлерт обернулся в мою сторону и молча приподнял бровь. Я ведь не вслух это сказала?! Точно нет. Или он способен читать мысли? Кто этих магов разберет! С невозмутимым лицом я коротко поклонилась и быстро покинула гостевые покои, затворив дверь. В голове крутились разные пошловатые мыслишки, что совсем не удивительно, учитывая, как давно я не была с мужчиной. Если Эйлерт действительно унаследует имение, то стать одной из его фавориток было бы весьма недурно. В том случае, конечно, если он не злобный тиран, получающий удовольствие от унижений и боли наложниц. Как бы то ни было, думать о подобном рано. Я постаралась отрешиться от мыслей о будущем и сосредоточилась на подготовке к банкету. В том случае, если я упущу какую-либо об

зательную мелочь или допущу провал одного из слуг, то наказание будет ждать уже меня.

Не прошло и десяти минут, как внук хозяина спустился в главный холл. Я внимательно оглядела его наряд, с облегчением отметив, что Эйлерт не стал расхаживать в ездовом костюме, а выбрал чистые парадные одежды. Длиннополый камзол темно-зеленого цвета с золотистой окантовкой и золотистыми пуговицами. Белые гольфы, зеленые туфли на пряжке цвета золота в тон к костюму, белая рубашка с широкими манжетами. То, что он не надел жакет или сюртук, не такое уж грубое нарушение. В отличие от старшего поколения, молодые эрлы или сыновья аристократов иногда пренебрегают данным предметом гардероба. Главным отличием в его облике от местных был коричневый бант на шее вместо положенного в Латернии галстука. Считалось, что длина галстука показывает статус владельца. В последние годы пошла мода на расшитые вручную галстуки женами или дочерями эрлов. Медные волосы Эйлерта были аккуратно зачесаны назад и, по всей видимости, обработаны каким-то средством. На пальце левой руки виднелся перстень с массивным зеленым камнем. Неужто настоящий изумруд? На груди висел латернийский амулет мага – серебряная многолучевая звезда в круге.

– Нормально выгляжу? – обратился барин ко мне.

– Ваш наряд великолепен, ваше магичество. Он отличается от привычного латернийцам, но это показывает, что вы приехали из дальних стран.

На каталке к внуку подъехал Авель:

– Вырядился как петух.

– По крайней мере, одежда мне идет, – усмехнулся Эйлерт.

Я молча отошла в сторону, чтобы не мешать их разговору.

– Что за дурацкий бант! Ты девица, что ли?

– Так принято одеваться в просвещенных странах. Нищим провинциалам вроде вас не понять, дед. Как бы я ни пытался подобрать эпитеты, кроме как «мумия в похоронном костюме» ничего в голову не приходит при взгляде на вас.

– Наглец. Выпороть бы тебя! Жаль, плохо тебя в детстве воспитывали. Избаловала тебя Тизали.

– Воспитали меня хорошо, но в этом нет ваших заслуг, ваше благородие. Разве что ваши деньги, что вы платили за учителей, – едко заметил Эйлерт.

– Когда это ты успел получить латернийский знак мага? – указал Авель пальцем на грудь молодого барина. – Ты разве не через южный Леменгтон ехал?

– Ха! Представляешь, дедуля, – быстро перешел на «ты» Эйлерт (хозяин скривился от подобного обращения), – это тот самый амулет мага, что я получил на свое четырнадцатилетие в столице. За двенадцать лет учебы и странствий я умудрился похерить абсолютно все, что у меня было с собой из дома, кроме этого знака. Если бы я не знал, что это простая железка с магической печатью королевской канцелярии, то подумал бы, что его заколдовала самолично богиня фортуны.

– Т-сс, еретик. Не забывай, что в Латернии мы почитаем Локтара Единого, а не этот грязный языческий Пантеон.

– Учту, благодарю.

– Ты не хочешь рассказать мне о своих успехах на магическом поприще? В письмах ты ничего не писал, кроме своих идиотских острот.

– Если бы ты в этом разбирался, я бы непременно похвастался, но какой смысл метать бисер перед свином?!

– Да я тебя…

Авель побагровел и поднял трость с намерением ударить отпрыска, но Эйлерт играючи увернулся, отойдя от деда на безопасное расстояние и натянув на лицо ехидную ухмылку. Гнаться на коляске за молодым внуком эрл посчитал лишним. Прокашлявшись, он приказал Милетту:

– В мой кабинет! Мне надо закончить с бумагами.

– Слушаюсь, мой господин.

Камердинер, седеющий мужчина с пышными усами, развернул кресло и повез Авеля к лестнице.

Первым раньше назначенного срока прибыл нотариус Джанторно Беласко, служащий виконту города Шемтен, ближайшего поселения к усадьбе. Он сразу уединился наверху вместе с эрлом, предположительно для обсуждения дел наследования. Затем приехал и господин Бристоф Хальтер, мрачноватый модник, разодетый в лучшие одежды и надушенный ведром духов. Сир Хальтер натянуто поздоровался с Эйлертом, который, наоборот, вел себя расслабленно и добродушно. Под глазами Бристофа залегли круги, выглядел он устало и даже болезненно.

После всего, что сделал Бристоф, слуги его ненавидели. Однажды утром Широль обнаружила труп одной из рабынь, что приглянулась ему накануне. Со следами побоев и ожогов. Это стало последней каплей в хозяйской чаше терпения. Несмотря на то, что эрл Туранн всегда был строг с рабами и не скупился на наказания, Авель карал справедливо и за дело. Когда он еще был дееспособен, в постели у него побывали многие служанки, но ничего подобного поступкам Бристофа он себе не позволял. Из-за смерти рабыни их отношения испортились, и глава Тураннов выгнал преемника. Данный эпизод был лишь верхушкой айсберга. Большинство проделок Бристофа не доходило до эрла. Он любил придумывать наказания для провинившихся. Специально выискивал, к чему можно придраться, иногда выдумывая совсем уж нелепые причины. Рабы ненавидели Бристофа Хальтера. Слава богам, в системе ошейников его положение было на одной ступени со мной, то есть он не мог приказывать мне и некоторым др

гим слугам, но низшие рабы его ослушаться не могли. А ведь в ту злополучную ночь он настойчиво требовал сначала согреть ему постель именно меня, и лишь после моего замечания о том, чтобы он испросил разрешения хозяина, отказался от своих планов и переключился на более доступные цели. Кто знает, может быть, вместо погибшей рабыни сейчас мои бы кости лежали в холодной земле. В общем, несмотря на то, что нынешнего Эйлерта никто из нас совершенно не знал, мы можем лишь строить догадки на основе его детских и юношеских лет, если бы перед рабами был поставлен выбор: Эйлерт или Бристоф, то ответ был бы очевиден. Но, разумеется, спрашивать мнение слуг никому и в голову не придет.

Милетт встал у входа, исполняя роль церемониймейстера и объявляя гостей, чему способствовал зычный голос, хорошие знания внешнего вида, имен и титулов господ. Широль заняла место подле хозяина, который также спустился вниз, дабы приветствовать приглашенных. Я же носилась от кухни до банкетного зала, раздавая указания, выбирая, какие блюда подавать первыми, и решая еще тысячу и одну мелочь, которые непременно возникают при проведении подобных приемов.

– Его святейшество епископ Локтара Единого Эшериан Шемтенский с сопровождающими! – громко объявил Милетт.

А вот и местный глава церкви пожаловал. Важная персона. Ранее на приемы эрла Туранна он никогда не приезжал, мы давно прекратили слать приглашения. Но сегодняшнее событие было нерядовым. И это понимали все: и господа, и слуги. Как ни крути, но уход одного из эрлов от дел – интересная по меркам Шемтена и даже Латернии тема для обсуждения. Желание поприветствовать, посмотреть на наследника первым вполне обоснованно. Роскошно одетый сир Эшериан подошел к хозяину вечера с несколькими служителями в более простых рясах. Ох, сколько же работы нам сегодня еще предстоит, если каждый будет прибывать с такой толпой прихлебателей. Я направилась на кухню, приказав увеличить количество закусок и других блюд. Дала указание музыкантам начинать играть музыкальную прелюдию – тихие ненавязчивые мотивы. В главном холле раздались звуки флейты и скрипки.

– Госпожа Игния! – подбежал ко мне взмыленный слуга-конюх.

– Что случилось?

– Там… там чудище господина Эйлерта не дает нам размещать лошадей гостей!

– Что еще за «чудище»?! – вздохнула я и быстро двинулась во двор.

Не могут с норовистым скакуном справиться?! Или сир Туранн использует для передвижения нечто более экзотичное? Доводилось мне видеть ездовых ящеров и барсов. Их было необходимо кормить мясом, но никаких сложностей у конюхов не должно было возникнуть.

Конюшня располагалась на некотором удалении от особняка, дабы не портить его своим неказистым видом. Задрав подол, я в спешном порядке добежала через сад до строения. Под длинным навесом уже стояло несколько карет гостей, часть еще даже не была распряжена. Возле входа несколько человек пытались завести скакуна в конюшню. Нашим слугам помогали кучеры прибывших господ, но успокоить лошадей не удавалось.

– Что происходит?

Я прошла мимо и заглянула в конюшню – простое длинное одноэтажное строение с множеством стойл, корыт, емкостей для фуража и конструкций для хранения разнообразной конской упряжи. В дальнем конце помещения я увидела что-то белое, висящее на удалении от земли.

– Что за…

Подойдя ближе, я не сдержала сдавленного ругательства: дальний угол был частично оплетен белой паутиной, в трех местах мерно покачивались коконы, а на пучке сена мирно посапывало гигантское мохнатое многоногое чудовище, похожее на паука-переростка, издавая странный тихий свист и периодически подергивая своими лапищами.

– Игния, мы исполнили все указания его благородия сира Эйлерта. Выделили отдельное стойло, налили чистой воды, притащили еще живых ягненка и пару куриц. И видите сами, как он тут все загадил. Лошади боятся сюда приближаться, кусаются и лягаются!

– Быстро сбегай за Милеттом, пусть он обратится с просьбой к сиру Эйлерту прийти посмотреть на своего… скакуна.

– Сию секунду.

Конюх бегом бросился прочь, я же ненадолго присела на скамью рядом и прислонилась к стене, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть. В таком виде меня и застал прибывший господин. Я поспешно встала и поклонилась молодому барину:

– Ваше магичество, у нас возникли проблемы с лошадьми гостей. Они боятся приближаться к конюшне.

– Как всегда. Шуни, иди сюда.

Паук, проснувшийся при входе своего хозяина, практически мгновенно оказался возле Эйлерта. Я сдавленно пискнула и отодвинулась в сторону. Вблизи он действительно поражал воображение своими размерами. В высоту он был с лошадь, однако торчащие во все стороны лапы визуально делали его намного больше копытных.

– Ты чего тут учудил, малыш? Я же просил тебя вести себя мирно и не оплетать тут все?

– Фью-у-у… – жалостливо, как мне показалось, просвистел монстр.

Эйлерт повернулся ко мне и махнул рукой:

– В той стороне ведь болото было? Там до сих пор никто не живет?

– Нет, господин. На Шемтенской топи никто не селится. Это место считается о

асным. Гиблым.

– Порча?

– Без вести люди и скот пропадают. Бывает, что и из ближайшего леса охотники не возвращаются. Лет пять назад туда ходил большой отряд Ордена Искоренителей. Подтвердили, что место порченое, тьма там поселилась давно. Провели очищение, но через некоторое время снова люди пропадать стали. Эрл оставил задание в гильдии авантюристов, но ни одна команда так и не вывела заразу.

– Ясно. Надо будет поглядеть как-нибудь…

– Вы что, ваше магичество! Там очень опасно. От одной из команд авантюристов живым вернулся лишь один приключенец. Поседевший и полностью обезумевший! А там и опытный маг был в команде! – страстно поведала я.

Эйлерт хмыкнул:

– Ладно, сегодня я туда лезть не собираюсь. Пусть малыш порезвится немного. Он хоть и большой песчаный тарантул, но против сырости ничего не имеет. Правда, Шуни?

– Фью-у-у-фьюу-о!

– Еда? Хм-м… Вывесите коконы на деревьях близ топи, паутину уберите, – обратился Эйлерт к слугам. – Когда коконы исчезнут, подкидывайте периодически живность. Привяжите к дереву и так оставьте. Много Шуни не ест, не переживайте. Да и если в топях найдется чем подкрепиться, то он сам будет охотиться.

– Сделаем, ваше благородие!

Мы поклонились молодому господину. Эйлерт, немного пошептавшись со своим зверем, отпустил его на свободу. Тарантул исчез на горизонте с небывалой скоростью, перебирая своими лапами, словно за ним гналась стая демонов. Барин направился обратно к поместью, я решила сопроводить его.

– Быстрый, правда?

– Очень, господин. Никогда не видела таких больших и быстрых существ.

– В Штормовой пустыне иначе никак. Потому я и оставил Шуни при себе. Хотя с постоем в тавернах и гостиницах каждый раз возникают проблемы, скорость и удобство передвижения того стоят. Я подобрал его совсем крохотным паучонком, всего мне по колено. Крутился вокруг моей сторожевой сети рядом с лагерем. Почему-то мне его стало жалко, хотя напарники все как один советовали прибить тарантула. Я отговорил их, начал потихоньку подкармливать. Так и завоевал его симпатию. Теперь он мой надежный и очень полезный боевой товарищ.

– Поразительно! Вы очень талантливы, ваше магичество.

Эйлер поморщился:

– Игния, ты можешь выражать свое восхищение менее бурно?

– Простите, господин. Когда дело касается магии, мне сложно удержать свои чувства…

– Тебе нравится магия? – спросил барин, уже входя в парадную дверь особняка.

– Очень, – произнесла я тихо, опустив глаза как положено, поскольку мы оказались в центре внимания все прибывающих гостей.

Эйлерт, однако, услышал мой ответ и как-то по-мальчишески улыбнулся, что было несколько неожиданно.

– Сир Эйлерт, эльфийками интересуетесь? – спросил один из наших соседей, пожилой обрюзгший мужчина с висящими усищами и уже немодным париком с завитушками. Расставаться с ним он не желал, поскольку своих волос на голове практически не осталось.

– А вы, прошу простить?

– Эрл Немьято Хортензи, пятьсот акров, двенадцать десятков рабов. Мои владения соседствуют с Туранн на севере отсюда.

– Что касается женщин, эрл Хортензи, то меня интересуют все расы без исключения. Главное, чтобы глаз радовала и в постели пластом не валялась. Даже с орчанкой опыт имелся.

– Да ну! – выпал в осадок эрл. – С грязной дикаркой?

– Орк орку рознь. Пускай в большинстве своем они даже грамоты не знают, но орков причисляют к разумным. Они могут постигать науки, в том числе магию, как и остальные. Цивилизованные и чистоплотные орчанки в других странах встречаются.

– И все-таки я не одобряю подобного, – поджал губы сосед. – В наше время мы и помыслить не могли о связи с нелюдью. Надеюсь, что вы возьмете себя в руки, молодой человек, и не будете марать честь благородного дома Туранн.

– Непременно, сир Хортензи. Желаете перекусить? – располагающе улыбнулся Эйлерт.

– Ах да. Как раз в дороге аппетит проснулся.

«Какая еще дорога, жирный ты боров! – подумалось мне. – Тебе всего пятнадцать минут до нас добираться!»

Я поправила прическу, слегка растрепавшуюся на улице, и прикрыла ухо выбившейся серой прядью. Короткое, но заостренное ухо. К сожаленью ли, к счастью ли, я не являюсь чистокровной эльфийкой. Мой отец был человеком, а мать – темной эльфийкой. Простые горожане. Хоть они и любили друг друга, принять культуру чужого народа было тяжело обоим. Они поселились на границе эльфийского княжества. Далеко не самое умное решение, как я понимаю сейчас. Пограничные стычки людей и эльфов случались с пугающей периодичностью. В один из дней на наш поселок напали, не оставив и камня на камне. Всех, кто не сдался, убили, остальных увели в рабство. Мать, не обладавшая серьезными боевыми навыками, также попала в плен, но наши судьбы разделились практически сразу. С тех пор я ее ни разу не видела. Люди продвинулись достаточно далеко в той же войне, ограбив множество городов. Но и эльфы знатно потрепали их войско, на многие годы оставив страну без серьезной защиты. Это в итоге привело к восстанию одного из подданных и свержению короля, но

мне в то время было не до новостей из дальних стран. Выжить бы на плантации да не помереть с голоду.

За что я благодарна родителям, так это за то, что они успели обучить меня грамоте. И не только темному наречию, но и имперскому диалекту. Это позволило мне занять наивысшую из возможных для рабов должность при хозяине. Что касается внешности, то увы и ах. Вместо прямых шелковистых платиновых маминых волос, которые сравнивали с лунным серебром, мне достались серые вихрастые непокорные пряди, походившие на заросли вуньи. Вместо темно-фиолетовой кожи бледно-лиловая, из-за чего другие рабы прозвали меня «лилушкой», или «лиловой поганкой», в честь одноименного смертельно ядовитого гриба. Благодаря отцу мой рост превышал средний эльфийский. Темные эльфы в целом были ниже людей, но выше гномов. Но в то же время телосложение у меня также было ближе к людскому. То есть крупное. И если среди других рабов, в основном человеческой расы, я не сильно выделялась комплекцией, то вот в свободном детстве вдоволь наслушалась издевок и различных обзывательств от традиционно стройных и миниатюрных темных эльфов. Когда-то я много плакала – по погибшим родителям, по утерянной свободе, – но все слезы давно высохли. Когда-то я ненавидела людей, ненавидела работорговцев, и своих хозяев в частности, но ненависть давно сменилась покорной обреченностью. Эльфы, как и люди, ко всему привыкают быстро. Мечты о свободе поблекли, сменившись желанием хотя бы хорошей жизни. Раньше я часто планировала побег, даже группу единомышленников организовала, однако в системе магических ошейников было мало слабых мест. Негош мог бы помочь, но маг наотрез отказался рисковать. Оторвавшись от воспоминаний, я вздохнула и двинулась к епископу Эшериану, за что-то громко отчитывающему одного из музыкантов. Банкет только начинался.

Позже прибыл и его сиятельство виконт Аурелье со свитой, правитель Шемтена и окрестностей, самая высокопоставленная персона в округе. Я первый раз виделась с ним вживую. К нам он ни разу за семь лет моей работы помощницей не приезжал, эрл Авель же нередко оставлял меня на хозяйстве в усадьбе, уезжая на балы и приемы. Моя внешность слишком неказиста, некоторые господа находят полукровок отвратительными, поэтому хозяин предпочитал брать с собой Широль или Милетта. Виконт Аурелье был мужчиной высоким и худым, словно жердь, с длинными бакенбардами и залихватской молодежной прической, которая не слишком шла немолодому господину. Он сразу собрал вокруг себя большую группу людей, но не благодаря харизме и обаянию, а, скорее всего, из-за высокого титула. Я отправила к нему официантку с нашей лучшей бутылкой бренди. Виконт отпустил какую-то остроту в адрес Авеля, которую эрлу пришлось проглотить, но после проверки на яды его сиятельство принял напиток. Я почувствовала значительное облегчение.

Гости приезжали в основном без жен, как было принято на подобных раутах. Однако некоторые привозили – сыновей, дочерей и прочих родственников. Брали с собой прислугу и телохранителей. Виконт так и вовсе заявился с пятеркой охранников, одним из которых был маг с золотым знаком – многолучевой звездой на груди. Золотой знак в сравнении с серебряной звездой, как у милорда Эйлерта, показывал более высокий статус и силу чародея. – Молодые, то есть младше сорока лет, образовывали свои группы по интересам. Отцы неспешно знакомили своих отпрысков с влиятельными людьми, подыскивали хорошие партии для дочерей. В этом плане вечер мало чем отличался от обычных сборищ аристократов.

Эйлерт Туранн был очень популярен, что и не удивительно. Молодой внук, вернувшийся из многолетних скитаний, один из претендентов на усадьбу и титул, настоящий маг, посетивший множество дальних стран, побывавший в бессчетном количестве приключений и переделок. Истории, которые он рассказывал, были одна чуднее другой. Хотя про себя он говорил неохотно, больше вещал про иностранные легенды и особенности. Гости были впечатлены. За исключением, пожалуй, одного который и не пытался скрывать свою антипатию. Бристоф Хальтер подвергал каждое слово Эйлерта сомнению, нередко называл сказанное выдумкой. Если бы Бристоф был магом, то дуэль была бы неминуема, однако, каким бы ублюдком тот ни был, преемник эрла прекрасно понимал, что у обычного человека нет шансов против обученного мага. Эйлерт не производил впечатление слабака, в отличие от Негоша, дежурившего у входа. С осунувшимся лицом, изрезанным морщинами, неопрятной бородой и вечно слезящимися глазами, раб-маг Негош представлял собой жалкое зрелище. Но даже с ним у сильного фехтовальщика без поддержки магических артефактов могут возникнуть проблемы.

Я приказала музыкантам сменить стиль и сыграть веселый мотивчик. Наконец в программу включился наш главный певец, светлый эльф-евнух. Голос у него был действительно отменный, ясный и звонкий, гордость усадьбы Тураннов. Обстановка значительно разрядилась, гости переключились на обсуждение песни, достоинств тех или иных артистов, хвастаясь своими собственными слугами.

К Эйлерту подходили

накомиться многие эрлы, представляли своих сыновей и дочерей. До предложений о помолвке дело не доходило. Конечно, маг сам по себе был неплохой партией для аристократов средней руки, но пока молодой милорд был темной лошадкой. Все может измениться, когда Авель объявит свое решение.

– Игния, кому мне отнести эль? – подошла ко мне Аютла с подносом, на котором стоял полный кувшин и пара высоких стаканов.

Я окинула взглядом рабыню и назвала достаточно безопасный, на мой взгляд, вариант:

– Сиру Эйлерту, он сегодня пьет эль.

– Да!

Мне показалось, или ее тон был довольным? Наивная дурочка!

Я внимательно следила, как Аютла с излишне прямой спиной шествовала меж гостей, кланяясь и забирая пустые бокалы. Эль не очень уж популярный напиток на таких мероприятиях, но в округе его варили и любили многие. Где-нибудь в столице, Милидженте, его наверняка не подают на банкетах…

О святые заступники, я же спрашивала ее, не следует ли ушить платье! Из-за небольшого роста Аютле был велик наряд горничной. Подол чуть ли не касался пола. И вот из-за одного неосторожного движения эта растяпа умудрилась наступить на собственный подол и полететь прямо на господ. Я быстро двинулась вперед еще до того, как беременная курица приземлилась. Его магичество Эйлерт среагировал молниеносно, подхватив одной рукой падающий поднос, а другой служанку. Пустые бокалы попадали, но удержались на подносе, кружка с элем также опрокинулась, разлив содержимое, часть которого оказалась на одежде молодого барина. Рядом раздался пьяный смех других гостей, ставших свидетелями бесплатного представления. Внук эрла рывком поставил Аютлу на ноги:

– Смотри под ноги, неуклюжее ты создание! Платье покороче выбрать не дано было?!

– П-простите великодушно, милостивый господин! Позвольте помочь вам с чисткой одежды!

Стоп! Что?! Неужели эта наглая пигалица смеет подкатывать к молодому барину? Да еще таким образом? Хотя, признаюсь, у меня не было уверенности, специально ли она подстроила падение или в ней взыграла природная косоногость. Даже Эйлерт, по-видимому, не был уверен, поскольку не стал с ходу ее отчитывать.

– Отнеси обратно утварь.

– Да, господин! – Служанка схватила поднос. – Мне очень жаль. Позвольте помочь вам!

Эйлерт не обратил на ее слова внимания, удаляясь к своим покоям. Вслед ему неслись смех и шуточки других господ. Я выхватила поднос из рук Аютлы и тихо прошипела, не меняя выражения лица:

– Иди за мной.

Остальным официантам я приказала начинать выносить основные горячие блюда на банкетный стол. В каморке слуг я устроила нерадивой рабыне знатный разнос. Аютла была искренне расстроена случившимся казусом. Я пригрозила ей, что выгоню из особняка обратно на плантации, если нечто подобное повторится, однако выдерживать хныканье и льющиеся из глаз девушки слезы долго не смогла и сжалилась, велев идти помогать на кухню с мытьем посуды и не забыть подшить платье. Аютла утерла слезы, горячо поблагодарила и убежала на отработку. Я же помчалась в покои молодого барина, но застала его уже выходящим из комнаты. Эйлерт успел переодеться в другую рубашку коричневого цвета.

– Прошу прощения за случившееся, милорд. Вам нужна помощь?

– Пусть постирают.

– Слушаюсь, господин, – я приняла испачканную одежду и поклонилась, радуясь про себя, что милорд не стал устраивать наказание для служанки.

Вечер продолжался. Разговоры за столом велись на разные темы: о нынешнем урожае, ценах на зерно, овощи и фрукты или более специфичные товары, о политике: о короле и графах, о последних королевских указах и эдиктах церкви, о соседних государствах, о ситуации в Латернии, ухудшившейся в последние годы. Нападения сектантов, жертвоприношения и порча появляются все чаще, вспыхнул мор в северо-восточных краях. Также говорили об активизации бездны на восточном побережье. Не то чтобы подобного не случалось раньше, но сейчас все навалилось разом, так что Орден Искоренителей, дружины лордов, гильдия авантюристов и Братство Меча работают не покладая рук. Обсуждали охоту и иной досуг господ.

Один из приятелей хозяина, эрл Тюджармо, завел разговор про кулачные бои. Неудивительно, учитывая то, что он являлся большим их поклонником. Гости оживились и стали просить зрелищ. Хозяин усадьбы дал добро, и Тюджармо предложил своего бойца против нашего. Эрл Авель не рискнул соглашаться, прекрасно зная о силе его чемпиона. Однако фанат боев привел с собой нескольких других бойцов, не столь именитых и сильных. Под одобрительный гул толпы милорду пришлось принять вызов. Я заранее распорядилась приготовить инвентарь, поэтому, когда эрл Туранн повелел подготовить ринг, мне оставалось лишь махнуть рукой. Официанты и другие свободные слуги с кухни стали вносить приспособления и устанавливать в левой части главного холла. На полу расстелили несколько больших отрезов из плотной грубой ткани, на которой виднелись неотстиранные пятна крови. Вынув заглушки из пола, в специальные отверстия воткнули мощные столбы с крюками. Затем протянули веревки, образовав боль

ой пятиугольный ринг. Если бы не начавшийся мелкий дождик, то арену могли выставить и на улице.

Эрл сам отправился отбирать бойца. Орки, как и ожидалось, все рвались в бой, не страшась увечий и смерти. Обычно именно зеленокожих выбирали для кулачных боев, поскольку в грубой силе и схваткам без оружия и магии им не было равных. Ну, опытный кулачный боец может и легко разделать орка, но клыкастые громилы бились бездумно и яростно, что и надо было жадной до крови и зрелищ толпе. Милорд Авель не различал троицу орков, которых, к слову, раньше было четверо. Несмотря на то, что пятнистый серо-зеленый кожный покров был у каждого свой. И имен он их не помнил. Поэтому просто указал пальцем на приглянувшегося. На этот раз честь сражаться выпала Дубше, отчего здоровяк радостно взревел.

Смотреть, как грязные потные орки мутузят друг друга, никогда не доставляло мне удовольствия. Наверное, сказывается эльфийское воспитание. У нас иные ценности – соревнования в стрельбе из лука, показательные бои на шпагах или кинжалах и прочие спортивные состязания. Всё чинно и благородно, в отличие от этой варварской забавы.

Из своей норы выполз Кибрук, каким-то образом пронюхавший про бои. Он принимал ставки от господ, а орки разминались на ринге, запугивая оппонента грозным боевым танцем, больше похожим на кривляние и рык пьяного медведя. Во время поединка я отправилась на кухню, оставив всё на Широль и Милетта. Без всяких мыслей, я устало упала на лавку. Бабушка Кирья принесла мне тонизирующий отвар, за что я ее поблагодарила.

В отличие от меня, Кирья – чистокровная темная эльфийка. И хоть по возрасту она соответствует своему прозвищу, но по внешнему виду это сказать сложно. Эльфы в старости меняются неспешно, а живут в среднем раза в полтора дольше людей. Даже поговорка такая есть: «Пока человек спешит в объятья госпожи Смерти, эльф попивает чиф». Ну а мешать чифопитию даже костлявая не станет, как гласит иная народная мудрость. Бабушка Кирья попала в рабство задолго до моего рождения. История эта темная, и мне о ней почти ничего не известно. Эльфийские дома не любят выносить сор на публику. Чем-то она сильно провинилась в доме, но этого было недостаточно для вынесения смертного приговора. Продать темного эльфа-соплеменника людям в качестве раба считается постыдным поступком для гордого народа ночи. Однако каким-то непостижимым образом это произошло, о чем Кирья не любит распространяться.

Глава 3

Услышав поднявшийся шум, я вернулась обратно. Посреди ринга на ногах стоял лишь наш Дубша, его противник лежал на полу без сознания. Орк издал победный клич, хлопая себя по груди одной рукой. Вторая конечность безвольно висела вдоль тела. Похоже, серьезно повредил. На лице и теле его было множество мелких ранений и рассечений, под глазом наливался внушительный фингал. Ну, орки поразительно живучи, поэтому не страшно. Эрл Авель принимал поздравления, Кибрук раздавал награду тем немногим, кто поставил на Дубшу, и с довольной улыбкой пересчитывал нашу долю.

Я повелела оттащить бессознательного орка в подсобку, а Негошу привести его в чувство. Эйлерт вызвался помочь и также последовал в подсобку. Кое-кто требовал продолжения, но хозяин мягко возразил им, поэтому я скомандовала сворачивать ринг. Часть гостей вернулась за стол, часть осталась в холле. Музыканты затянули печальную мелодию, а танцовщицы принялись двигаться в медленном танце.

Следы крови, которые все-таки попали на пол, пришлось прикрыть коврами. Не успела я сходить проведать поверженного противника. Было не очень хорошо, если бы боец Тюджармо откинул копыта в нашей усадьбе. Однако он самостоятельно на своих двоих вышел из подсобки. Дубша также был в полном порядке и разминал пораненную ранее руку.

– Милорд, вы стали весьма сведущи в магии жизни, – заметил Негош, поглаживая бороду.

– Пустое, – махнул рукой Эйлерт.

– Благодарю, господин, – пробубнил Дубша несвойственные ему слова.

– Практика никогда не помешает, – усмехнулся милорд.

Признаться, я зауважала молодого мага еще больше. Убрать царапины одно дело, а вот быстро излечить сложный перелом – совсем другое. Негош мог бы подстегнуть регенерацию и ускорить восстановление, но чтобы так сразу… Эйлерт Туранн не так прост, как кажется на первый взгляд. К умелым магам я всегда испытывала уважение и некий пиетет. Это ведь не просто надо родиться с даром, но и развивать его, кропотливо и долго. Магия – тяжелая наука, она дается лишь самым упорным и целеустремленным. Так говорил Негош, по крайней мере.

– Коли будет у вас минутка, не дадите ли старику пару уроков? – спросил раб у Эйлерта, идущего обратно в холл.

– Вряд ли. Совсем ты себя забросил, Негош. Хех, когда-то ты был для меня примером для подражания, непререкаемым авторитетом в магии.

– Эх-х, милорд. Годы идут, никого они не щадят…

– Есть такое. Стоит только на Авеля взглянуть. Сколько старому пердуну осталось?

– Если ничего не предпринять, то пару месяцев. Не больше полугода точно.

– Будем надеяться, что задерживать

я на этом свете он не станет.

– Мой господин, кто же унаследует усадьбу и титул? – спросила я, не выдержав.

– Вроде он писал про этого лизоблюда Бристофа…

– Только не Бристоф! – воскликнула я громче, чем следует. – Прошу прощения.

– А что с ним не так? – остановился молодой барин.

– Так известно чего, – протянул Негош. – Слуг портит, нравится это ему. Совсем житья не даст, коли хозяином станет. Несколько лет назад одну рабыню и вовсе загубил.

– Хм-м, вот как…

– Лучше бы вы, милорд, наследство приняли, – негромко произнесла я, осмелев.

– Это вам Авель приказал рассказать?

– Нет, ваше благородие!

– Хозяин лишь распорядился принять вас как дорогого гостя и ни в чем не отказывать, – добавил Негош.

– Жизнь в усадьбе не по мне, чтоб вы знали. Я думал о том, чтобы, возможно, пожить немного в свое удовольствие, отдохнуть годик или два. А потом продать всё имущество.

– Поступайте, как сочтете нужным, господин. Лишь бы не Бристофу Хальтеру, – произнесла я.

– Что не мне? О чем разговор? – раздался холодный голос.

Я застыла ледяным столбом, поняв, что преемник эрла слышал часть нашей беседы.

– Игния говорила, будет плохо, если сир Авель решит проводить бои против милорда Хальтера. По слухам, у вас есть весьма сильный боец, мало уступающий чемпиону Тюджармо?

– Да, это правда. К сожалению, финансы позволяют мне содержать лишь одного бойца, зато на качестве я не поскупился. А вы, милорд Туранн, не думали о приобретении личных вассалов? Или все надеетесь на наследство?

– В трудной дороге и заварушках от них мало толку. Привык обходиться без личных слуг. Обойдусь и впредь.

Мы с Негошом почтительно отошли в сторону, чтоб не мешать разговору господ.

– Тогда вам стоит отказаться от усадьбы Тураннов, если эрл вдруг решит отдать ее в ваши руки.

– Интересное предложение.

– Думаю, мы сможем договориться. Вам, сир Эйлерт, больше подойдут странствия… где-нибудь в диких землях, истребление монстров и тому подобное. Сидеть на одном месте слишком скучно, не правда ли?

– Это так. Хотя я не против передохнуть какое-то время. Знаете, проснуться к обеду, съесть плотный завтрак с душистым чифом, никуда не торопиться, насладиться спокойными деньками…

– Вам уже через неделю наскучит, заверяю вас.

– В конце концов, в Латернии тоже есть чем заняться, – продолжил молодой барин. – «Ловцы удачи» ведь выдают задания авантюристам из других гильдий? Далеко даже ходить не надо. Говорят, что в Шемтенских топях давно гуляет порча, пропадают люди и скот.

– Ваше право, милорд. Топи – наболевший вопрос. Слишком мелкий, чтобы граф Гольштрен или виконт Аурелье тратили на него свое время и силы, но достаточно неприятный для тех, чьи земли соседствуют с гиблым болотом. Вас будут величать настоящим героем, если сможете разрешить проблему.

– Да, Бристоф. Надо будет выкроить день-другой. Если совсем не обленюсь со всей этой вкусной едой, удобствами и обслуживанием. Ха-ха-ха!

Хальтер вежливо улыбнулся и откланялся:

– Что ж, прошу простить, я покину вас ненадолго.

– Милорд, не ведитесь на речи хитрого лиса! – возмущенно высказалась я, когда Бристоф убрался из зоны слышимости.

– Игния! – с укоризной заметил Негош. – Не принижай милорда, чай, сам головой пользоваться умеет!

– Простите, – склонилась я.

Что-то слишком близко к сердцу я принимаю их противостояние и слишком яро защищаю Эйлерта. Конечно, он вряд ли будет худшим хозяином, нежели Хальтер, но и о правилах и достоинстве главной служанки забывать не стоит. Показывать свои чувства перед господином считается неподобающим поведением.

– Я сюда приехал отдыхать, а не участвовать в этих ваших мелких интригах и заговорах. Побывать в доме детства, поностальгировать… сплясать на похоронах деда на худой конец…

– Просим прощения, что побеспокоили вас, милорд.

– Хорошо. Идите тоже выпейте чего-нибудь, а то стоите с кислыми рожами.

Эйлерт ушел в зал к гостям, я же мысленно покачала головой. Чтобы раб пил во время банкета!! Это могут делать лишь доверенные слуги либо самоубийцы. Все-таки молодой барин плохо знает местный этикет. Или это была такая странная шутка? Магов понять сложно.

Банкет шел полным ходом. Шутки становились развязнее, поведение наглее. Служанки получали шлепки по задницам, два дуралея успели поссориться и устроить дуэль в саду на шпагах. Оба отделались неглубокими резаными ранами. Поскольку дуэль была до первой крови, то прислуга сразу остановила драку, хотя оба эрла в пьяном угаре желали продолжать схватку. Негош, а также один из их личных магов, занялись порезами, в то время как оба открыто обвиняли друг друга в трусости и требовали признать собственную победу в поединке.

Время двигалось к ночи. Эрлу Авелю стало заметно хуже. Он все чаще извинялся и присаживался на стул, дабы передохнуть. Действие зелья сходило на нет. Бесконечно поддерживать бодрость в теле лекарственная магия не способна. Затем последует неприятный и даже болезненный откат. Как бы в состоянии Туранна это не стало последней

каплей…

В итоге Авель решил произнести речь, поднявшись на возвышение в главном холле. Пока Милетт выгонял со сцены слуг и помогал уносить инструменты, я спешно прошлась по залам, саду и двору, уведомляя разошедшихся господ о важном событии. Наконец перед слегка пошатывающимся от усталости эрлом Авелем собрались все гости, и он начал говорить:

– Дорогие друзья, соратники, партнеры, соседи! Вы знаете меня не первый год, а многие – не первое десятилетие. Я родился в этой усадьбе, здесь же я наверняка и закончу свой путь. Всегда, сколько себя помню, я старался с честью встречать удары судьбы, как и положено Тураннам, с умом править поместьем, чтить заветы церкви, исполнять королевские указы, исправно платить налоги. Я не щадил рабов, но и не спускал с них семь шкур. Но в последнее время здоровье стало подводить меня, друзья. Поэтому я принял волевое решение передать усадьбу Туранн своему наследнику, имя которого…

Я невольно затаила дыхание.

– Эйлерт Туранн, мой дорогой внук.

Да!

– Наши отношения сложились не лучшим образом, как многие из вас знают. Однако он все еще мой родной внук, законный наследник Тураннов. Кому как не ему я могу доверить управление имуществом, землями и свой титул? Я верю, что сир Эйлерт Туранн не подведет наш старинный род, приумножит его богатства и прославит на всю Латернию. Все права, обязательства и долги перейдут к нему, как будущему главе поместья. Передача имущества и титула будет проводиться сегодня. Высокородные его преосвященство епископ Эшериан и его сиятельство виконт Аурелье милостиво согласились уважить старого эрла, произвести перенастройку и заверить передачу прав. За что я им безмерно благодарен. Сир Беласко проследит за законностью и правильным оформлением сего действа. Сожалею, но засим позвольте откланяться. Нам необходимо многое согласовать. Сир Хальтер, вас я также прошу принять участие. Спасибо всем, кто приехал. Наслаждайтесь вечером, ешьте, пейте, развлекайтесь! Гостевые комнаты в вашем распоряжении, господа.

Эрл подошел ко мне.

– Игни, тебе с Милеттом и Кибруком также стоит присутствовать. И Негоша позови. В мой кабинет.

– Да, мой господин.

Заметив состояние Авеля, я ненавязчиво взяла его под руку и отвела до камердинера, который помог ему подняться по лестнице наверх.

Я нашла Негоша, затем отыскала Кибрука, который как всегда обретался в комнате учета. В помещении хранились наши финансы, журналы учета покупок, списки имущества и рабов, расписки и векселя. Здесь всегда пахло жевательным табаком, который Кибрук где-то умудрялся доставать. Изо рта распорядителя также несло кислым смрадом, а зубы его, вернее, их остатки, походили на сгнившие пеньки. Кибрук редко улыбался, чему все были только рады. Внешности наш финансист был не слишком приятной: с тонкими усиками, залысинами, сальными волосами и лицом в шелушащихся пятнах. Однако дела он свои вел отменно, раз уж Авель до сих пор терпел его рядом с собой. Договариваться он умел.

По пути к кабинету эрла до нас донеслись слова разговора на повышенных тонах.

– Дед, ты меня предупредить собирался или как?

– Ты не хочешь наследовать имение? – ворчливо отозвался Авель.

– Этого я не говорил. Но кто его знает, в каком оно состоянии! Может, ты задолжал больше, чем он стоит на рынке?

Мы остановились в коридоре, не став врываться посреди беседы господ.

– Грубиян! Я вел разумную ценовую политику, не устраивал банкеты ежедневно. Как видишь, омолаживающие сеансы также прошли мимо меня. Негош упоминал, что ты неплохо разбираешься в магии жизни…

– Есть такое. Вот только магией омоложения никогда не занимался. Среди близких мне людей не было никого, умирающего от старости, знаешь ли, – язвительно заметил Эйлерт.

– Побольше вежливости, щегол! Я старше тебя почти втрое!

– Да-да, как скажешь.

– У тебя есть знакомые, которые могли бы помочь мне?

– Есть, но бесплатно они не будут работать. Плюс ехать в Латернию точно не станут, так что выгоднее обратиться к местным.

– Я передам тебе все права на усадьбу, если ты оплатишь мое омоложение. Иначе мне придется ее продать, – тяжелым голосом заявил Авель. – Мне хватит и десяти дополнительных лет.

– Продавай, – безразлично ответил молодой барин. – Для тебя денег у меня нет. Поместье мне не особо и нужно.

– Так я и думал, – еле слышно произнес эрл. – Твоя взяла, ты получишь усадьбу Тураннов. Но на определенных условиях.

– Что ты задумал?

– Узнаешь, когда соберутся остальные.

По коридору к кабинету главы дома шествовала большая компания из влиятельных господ: виконт Аурелье в центре, справа епископ Эшериан, с другой стороны эрл Хортензи, позади за ними следовали эрл Тюджармо, Джанторно Беласко, Бристоф Хальтер и эрл Бокеноччи, наш сосед с юга. Замыкали процессию их личные слуги. Господа прошли мимо нас в рабочий кабинет эрла, который был довольно вместителен, но для такого количества людей оказался тесноват. Часть прислуги и охраны осталась в коридоре. Мы с Негошом и Кибруком незаметно встали возле стены. На выраж

ние обиды и злости на лице Бристофа было приятно смотреть.

– Что ж, все в сборе, – взял слово Авель, устало восседая в кресле рядом с письменным столом. – Мы с благородным Беласко уже подготовили все документы о передаче прав и имущества. Повторю еще раз. Я добровольно, в ясной памяти, без какого бы то ни было принуждения передаю титул эрла и все имущество своему законному наследнику. Со следующими условиями. Первое: Эйлерт Туранн не имеет права продавать усадьбу в течение двадцати лет, лимит на продажу рабов – десять штук в год. Второе: новый глава обязан увеличивать общее состояние усадьбы на пятнадцать процентов в год в течение пяти лет. Условие не строгое: все мы знаем, что бывают неурожаи и прочие неурядицы. Итоговую планку в семьдесят пять процентов он обязан преодолеть за семь лет. Если в первые три года будет замечено значительное расхищение имущества или перерасход средств, договор может быть аннулирован. В случае невыполнения условий усадьба и титул переходят моему преемнику – Бристофу Хальтеру. Эйлерту запрещается вкладывать свои накопления в развитие имения, его личный доход не будет учитываться. Однако ему разрешается использовать свои магические умения, дабы повысить урожайность и тому подобное. В бумагах все четко изложено. Прошу, ознакомьтесь.

Нотариус раздал экземпляры договора передачи, исполненного на красивой бумаге. Эйлерт не выглядел сильно недовольным поставленными условиями, а вот Хальтер, судя по просветлевшему лицу, обрадовался. Мне подумалось, что со стороны Авеля это слишком рискованное решение. Хоть в обществе это воспримут крайне негативно, но по закону сир Эйлерт вполне волен выставить эрла Авеля вон, вынудить доживать свои последние дни на улице, без гроша в кармане. Вероятно, старый хозяин успел подстраховаться.

– Господа, вы приглашены сюда, дабы быть свидетелями добровольности передачи прав. Глубокоуважаемый виконт Аурелье заверит передачу титула. Как известно, в Латернии титулы мелкопоместных дворян разрешается передавать без согласования его величества Родерика. Его святейшество епископ Эшериан осуществит перенастройку управляющего рабского жезла. Игния, достань его из сейфа, он открыт. Прошу простить, сегодняшний вечер вымотал меня. Джанторно, продолжишь?

– Конечно, ваше благородие, – откликнулся нотариус. – Ни о чем не беспокойтесь.

Управляющий жезл был сделан из золота и серебра, с россыпью вкраплений мелких драгоценных камней. Семейная реликвия Тураннов. Именно она помогает хозяину управлять рабскими ошейниками. Если слуга без разрешения уйдет от жезла на большое расстояние, то начнет слабеть – ошейник будет постепенно вытягивать из него все силы. Хоть я и ненавидела данный артефакт, но в глубине души всегда восхищалась его красотой и сложностью магии, заключенной внутри него. Настоящее произведение магического искусства. Привнести в него изменения могли лишь церковь или гильдия магов. Последняя в Латернии малочисленна и имеет единственное отделение в столице, Милидженте.

По взмаху руки епископа жезл у меня забрал один из его клириков. Ну да, самолично глава Шемтенского прихода не станет заниматься перенастройкой.

Эрл попросил меня принести наше лучшее бренди, которого оставалась последняя бутылка, презенты для гостей и специальное зелье из холодильного ящика. Когда я вернулась, все документы были уже подписаны и заверены виконтской печатью, управляющий жезл перенастроен на молодого Туранна. Эйлерт принимал поздравления. Теперь уже он наш хозяин. Я поочередно раздала подарки приглашенным. Пока я отвлеклась, Авель успел разлить бутылку по бокалам и произнес короткий тост:

– За нового главу и за величие рода Тураннов!

Ох, этот негодяй вместе со всеми тоже выпил солидную порцию бренди! И ведь прекрасно знает, что ему запрещено пить алкоголь!

– Хорошо! Аж горло дерет! – заметил Авель довольно.

– Господин, вам следует выпить лечебного зелья, иначе вам станет плохо, – сказала я.

– Умолкни, – отмахнулся бывший эрл. – Эйлерт, бумаги, с которыми тебе следует ознакомиться, в сейфе. Кибрук и Игния расскажут остальное. Ну а теперь… Прощайте!

Авель за один миг откупорил пузырек и закинул содержимое в себя. В кабинете воцарилась пораженная тишина. Голова старика упала набок, тело моментально обмякло.

– Что в пузырьке?! – завопил Бокеноччи.

– Я… я не знаю. Хозяин сам покупал его… – замялась я.

– Он мертв, – резюмировал клирик епископа. – Если это сильнодействующий яд, то магией тут вряд ли поможешь. Он выпил целый пузырек.

– Мог бы и дождаться своей очереди, а не бежать на встречу с Локтаром, – проворчал епископ.

– Интересное представление. Старик Туранн умеет удивлять, – произнес виконт равнодушно. – Полагаю, на этом наши роли сыграны?

– Думаю, что так, – ответил Эйлерт и пригладил шевелюру. – Довольно неожиданная развязка. Я пришлю вам приглашение на похороны, господа.

– Не уверен, что смогу присутствовать, эрл. Мне надо вскоре отправляться в столицу, – заметил господин Аурелье.

– Я понимаю, ваше сиятельство, и не нас

аиваю. Приношу всем извинения за такое неприглядное зрелище. Негош, укрой тело деда и обработай его сохраняющей магией.

– Да, мой господин.

Гости стали постепенно расходиться. Известие о самоубийстве Авеля всколыхнуло угасающий интерес приглашенных, и они еще около часа обсуждали старика, вспоминая былое. Из-за такого события веселье сошло на нет, гости старались держать себя в рамках приличий и не таскать служанок по комнатам. Несмотря на поздний час, оставаться в поместье на ночь никто не возжелал. Вообще, ночевать в доме с покойником считалось дурной приметой. Эйлерт выглядел отстраненным, выпроваживая господ. По его лицу сложно было понять, рад ли он смерти нелюбимого предка или же в глубине души грустит. Какой-никакой, но родственник…

Слуги, да и я в том числе, чувствовали небывалое волнение. Смена хозяина – событие очень редкое в жизни рабов. Иные всю жизнь служат одному повелителю до самой смерти. Усадьба Тураннов застыла в ожидании перемен. Нам оставалось лишь надеяться, что перемены эти будут положительные. Я почти не застала активной старости Авеля, когда он через день менял наложниц, устраивал жестокие бои между слугами, выдумывал изощренные наказания провинившимся и использовал рабов в роли приманки на охоте. Были у эрла старческие заскоки и причуды, но в целом в последние годы он вел себя образцово. Если Эйлерт пойдет по стопам деда в молодости, то слугам придется несладко. Поэтому надо постараться вести себя примерно, но в то же время определить некоторые рамки и правила, насколько это возможно в отношениях рабов и хозяина.

Гости разъехались, я же еще около часа следила за тем, как слуги уносят столы и декорации в кладовые, начищают до блеска полы и посуду. Несмотря на чудовищную усталость от очень длинного дня, я всерьез размышляла о том, следует ли мне навестить хозяина ночью. Но, во-первых, в таком состоянии вряд ли я смогу сделать что-либо, кроме как лежать бревном в постели, чего, по его же словам, Эйлерт не терпит. Во-вторых, милорд вполне может счесть подобное неуважением к памяти покойного деда.

– Игния, разреши мне отправиться к милорду! – неожиданно выпалила подошедшая ко мне Аютла.

– Ты понимаешь, о чем просишь, дурында? – заметила я устало. – Сейчас совсем неподходящий момент.

– Я справлюсь! – с жаром сказала служанка.

– Так… – Я помассировала виски, собираясь с мыслями. – Чего ты добиваешься, Аютла? Всерьез надеешься стать фавориткой хозяина?

– Нет! Я…

Девушка резко осеклась.

– Продолжай. Что ты хочешь сказать? Не бойся, я не кусаюсь.

– Я хочу убить Эйлерта… – тихо произнесла Аютла.

Я вздохнула и прикрыла глаза на пару секунд:

– Чем же милорд успел тебе насолить?

– Он обесчестил мою старшую сестру в юности. Просто использовал ее для удовлетворения своих потребностей и выкинул как ненужную игрушку!!!

– Тише. Я поняла. Это все?

– Все?! Этого более чем достаточно! Я готова рискнуть собой, но отомщу за сестрицу Аятлу!

– Каким же образом ты собиралась провернуть подобное? – спросила я скептически.

– Я… я пересплю с ним, а наутро, когда он будет беззащитен, всажу нож прямо в сердце!

– Ты ведь никогда не спала с господами? Ты девственница?

– Что?! …Какое это имеет отношение…

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать…

– Ты сама все это придумывала или тебя кто-то надоумил?

– Я… давно мечтала о мести, но Эйлерт был далеко. Несколько дней назад ко мне обратился незнакомый мужчина в капюшоне. Он рассказал, что скоро Эйлерт явится сюда, и я поняла, что это будет моим шансом. Тогда я упорно старалась, чтобы получить место горничной в доме, и у меня вышло!

– Мужчина в капюшоне?

– Да. Мужчина в летах с густыми нахмуренными бровями, точнее не рассмотрела.

Вот оно как…

– Хорошо. Предположим, я согласилась допустить тебя в спальню к милорду, и он действительно принял тебя, решил развлечься, когда в соседнем помещении стынет труп его деда… Каким-то непостижимым образом тебе удалось не оплошать в постели, он тебя не выгнал сразу же и чудом разрешил спать с ним в одной постели до утра. Это привилегия супруги или любовницы, чтоб ты знала, даже не наложницы. Затем тебе надо сделать сразу несколько вещей. Во-первых, суметь нанести смертельный удар. Ты когда-нибудь лишала жизни человека? Хотя бы животное? Во-вторых, преодолеть болевую сдерживающую магию ошейника, которая наверняка убьет тебя, исполни ты задуманное. В-третьих, ты в курсе, что Эйлерт – маг? Ты думаешь, так просто одурачить чародея или застать врасплох?

По мере сказанного мной Аютла мрачнела, а под конец на ее глазах показались слезы.

– Игния, ты… ты ведь сама ненавидишь хозяев… Ты должна помочь! Мне безразлична моя жизнь. Я отомщу за всех, кого он унизил, чьи жизни разрушил!

– Ну и напоследок. Тебе никто не рассказывал, что в случае гибели хозяина запускается процесс ликвидации рабов? Мы начнем слабеть до тех пор, пока не умрем. Это сделано специально на случай восстаний рабов и заговоров по убийству хозяина. Конечно, затем прибудет церковь, чтобы перенас

роить управляющий жезл. Но если вскроется тот факт, что рабы виноваты в смерти хозяина, нас могут показательно оставить умирать. Ты хочешь, чтобы все мы погибли в страшных мучениях?

– Нет… я не хочу… уа-а-а… я только хочу справедливости…

Аютла занялась горькими слезами. Если честно, то она напоминала меня в таком же возрасте. О, я тоже когда-то горела огнем возмездия из-за каждой загубленной рабской жизни! Со стороны сейчас я наверняка смотрюсь холодной стервой, прихлебательницей хозяина, но на самом деле я прикладываю все мыслимые и немыслимые усилия, стараясь обеспечить рабам лучшую долю, иногда даже принимая на себя наказания за них. Вот только я почти небожительница, приближенная к милорду, и недостойна их благодарности.

– Всё в порядке, девочка, – заботливо произнесла я, приобнимая служанку. – Давай не будем торопиться, хорошо? Я подумаю, что тут можно сделать, и потом мы с тобой как следует всё обговорим, идет? – Аютла неуверенно кивнула. – Обещай, что ты не будешь делать глупостей в ближайшие дни.

– Обещаю.

– Вот и славно. Иди поешь из остатков от банкета на кухне, разрешаю тебе выпить эля – еще треть бочонка осталась. Затем отдыхай, остальные справятся с уборкой.

– Спасибо, Игния.

– Всегда пожалуйста, девочка.

Некоторое время я следила за уборкой помещений. Глаза сами собой уже начали закрываться. Слава богам, Широль вызвалась закончить с делами вместо меня, заметив мое состояние. Зайдя в каморку, я ватными пальцами расшнуровала и сняла корсет и платье, иначе бы оно помялось и утром его пришлось бы заново выглаживать, и упала на кушетку, мгновенно забывшись тревожным сном.

Глава 4

– Ба-бух-дах!

Сильный грохот буквально вытолкнул меня с постели. Я потерянно заозиралась, дезориентированная спросонья, пытаясь нашарить рукой одежду. Перед лицом быстро пронеслись события предыдущего дня. Ах да. У нас теперь новый хозяин. Пришлось пренебречь корсетом, дабы поскорее облачиться в форму. В каморку вбежал Шеоклист, наш повар:

– Игния, там такое творится! Настоящий бедлам!

– Что случилось?

– Идем быстрее! Там, в комнате нового господина…

– С ним все в порядке?

– Да, только он зол из-за чего-то…

За окнами уже вовсю светало. Я недовольно поинтересовалась:

– Почему меня не разбудили перед завтраком? Вы уже составили меню для милорда?

– Широль сказала не трогать тебя, дать выспаться. Мы решили наготовить разнообразных блюд, чтобы эрл сам продегустировал и отобрал те, что ему по вкусу.

– Ладно, я сама с ней побеседую после.

– Извини, Игния. – Шеоклист виновато прижал поварской колпак к груди.

Эйлерт сидел на подоконнике одного из узких окон, располагавшихся вдоль лестницы на второй этаж поместья. На нем были лишь ночные одежды: свободные короткие бриджи и рубаха. Периодически эрл попивал что-то из фляги из своих запасов и морщился, будто бы мучаясь головной болью.

– Мой господин, вам нужна наша помощь?

– Нет, – скупо обронил Туранн.

– Осмелюсь спросить, что произошло, милорд?

– Дикий выброс магии. Прости, но красные покои придется ремонтировать.

– Ничего страшного, господин. У нас есть еще несколько спален, что подходят по вашему статусу. Не изволите ли вы занять спальню сира Авеля?

– Нет.

Эйлерт снова поморщился и прикрыл глаза.

– В таком случае предлагаю переместиться в платиновые покои, – спокойно сказала я.

– Учитывая, что в номере нет вещей из платины, это название всегда забавляло меня. Хорошо, идем. Пусть слуги помогут перенести мои вещи.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в красные покои. Внутри царил форменный разгром. Стекла в окнах, весьма недешевое удовольствие, между прочим, оказались побиты. Та же участь постигла большой вазон в углу, несколько керамических статуэток и фарфоровых скульптур, ночной горшок, зеркало и балдахин с кроватью, были посечены портьеры и драпировки. Похоже, именно в постели и находился эпицентр этого… выброса магии. Убыток для поместья не сказать чтобы значительный, но заметный. Обставить комнату подобного уровня для самых влиятельных гостей стоит недешево.

– Милорд, дозвольте задать вопрос?

– Да?

– Заранее извиняюсь за наглость с моей стороны, но… – Я замолкла на секунду, пытаясь подобрать правильные слова, которые бы не оскорбили главу усадьбы. – Может ли подобное повториться? Несет ли это опасность окружающим?

– Окружающим – нет, если только вы не спите со мной в одной постели, хотя в таком случае я бы действовал иначе. Если в платиновых покоях есть ценные вещи, лучше их убрать. Мне их стоимость до канделябра. Вам интересно, что со мной случилось?

Еще бы. Но вслух спрашивать было боязно.

– Это Рой. Мерзавец иногда навещает меня во снах. Ты ведь знаешь, кто такой Рой?

– Нет. Простите, господин.

– Вы тоже не знаете? – обратился Эйлерт к другим слугам, удивленно переводя взгляд с одного на другого.

Рабы съеживались и отводили взгляд, отрицательно мотая головой.

– Странно. Довольно известный демон. Он приметил меня несколько лет назад и теперь пер

одически наносит визиты, если так можно сказать.

Лирой и Гастен тоже не слышали это имя, оказывается. Я полагала, что наши воины, прошедшие какую-никакую подготовку и обучение, знают о разных вещах.

Демон? Я попыталась вспомнить известных мне жителей Инферно, но с таким именем никто не припоминался. Разумеется, как и многие, я знала о четверке повелителей Инферно: Ваалш, Лингер, Трематура и Туримбал. Еще всплывали в голове имена более мелких обитателей иного измерения. От некоторых демонов остались следы в истории нашего мира, барды и менестрели слагали легенды, писались книги. У темных эльфов тоже были предания про демонов Инферно.

– Он посещает не каждую ночь, а тщательно подбирает время. Вчера было важное для меня событие. Умер мой дед, и я стал эрлом и владельцем имения. Как ни крути, рядовым день не назовешь. Рой тут же явился, дабы продолжить капать мне на мозги. Демонам нужна малейшая лазейка, любая слабина, чтобы завладеть нашим разумом, заставить служить им. Маги ведь для Инферно являются своеобразным мостом в наш мир. Рогатые могут предлагать женщин, власть, богатство, славу, бессмертие, но нельзя обманываться. Демоны – это лживые беспринципные создания. Не зря ведь в народе ходит присказка: «Все равно, что заключить договор с демоном», что подразумевает обман. Рой давил на меня смертью Авеля, намекая, что я мог бы его спасти. Да, у меня достаточно накоплений, чтобы оплатить процедуру омоложения. Но я решил не помогать деду, чем эта мразь тут же воспользовалась. Есть простой способ, как можно проснуться и вырваться из кошмара – обратиться к своей магии, что для чародеев сродни инстинктам. Только вот я не рассчитал силу и направленность, отчего и порушил все вокруг. М-да. В следующий раз надо поаккуратнее. Ну а если маг попадет под влияние демона, вы и сами знаете, что произойдет. Помешательство, алтари, жертвоприношения, открытие врат в Инферно, нашествие демонов, пожирающих людские души. Бойня. В общем, ничего веселого.

Я перевела глаза на флягу, что Эйлерт держал в руке, и милорд заметил мой взгляд:

– Тонизирующее зелье. Расслабляет и немного притупляет, отгоняет плохие воспоминания. В чем-то похоже на выпивку, только без последствий. Я начал варить его сразу, как Рой заинтересовался моей персоной. Не хватало еще, чтобы наша ночная встреча дала ему в будущем новую лазейку в мое сознание.

– Простите, господин, а…

– Хватит каждый раз извиняться. Если есть вопросы, спрашивай.

– Да, прос… Кхм. Милорд, от Негоша я ничего подобного не слышала…

– Сноходцев среди демонов не так много. Сон – наиболее уязвимое время для разума чародея. Время, когда грань миров истончается и им легче достигнуть мага из своего измерения. Однако это все равно отнимает множество сил, поэтому каждый день шастать по снам демоны не могут. Полагаю, что Негош никого из них не заинтересовал. Вы точно не слышали про Роя? На западе даже простолюдины в курсе.

– Нет, простите, милорд.

Эйлерт пожал плечами:

– Будете знать, значит. У него еще есть трое… коллег, можно сказать: Клоака, Жало и Терзаемый.

– Благодарю за информацию, господин, – коротко склонилась я. – Я распоряжусь, чтобы ваши вещи почистили и доставили в новые покои. Также оттуда вынесут все дорогостоящее.

– Хорошо, вот в этот сундук только не лезьте – там магические компоненты. Я бы не прочь перекусить, кстати.

– Милорд, прошу прощения… Мы не рассчитывали, что вы так рано встаете, – потея и заикаясь, промямлил Шеоклист, выглядывающий из дверей.

– Да? Обычно я встаю позже на пару часов. Тогда я пока прогуляюсь, надо освежиться и отвлечься от поганого сна.

Эйлерт взял несколько вещей из сумки и тут же сменил свой гардероб, не особо стесняясь частичной наготы перед слугами. Теперь на нем красовались черные короткие сапоги и простой наряд, напоминающий охотничий костюм: коричневые штаны, туника и зеленая накидка с капюшоном. Одеваться теплее в это время года не имеет большого смысла, а накидка спасет против непогоды – небо с утра было пасмурным.

Милорд покинул красные покои, а мой взгляд упал на собственное неопрятное отражение в одном из осколков зеркала, чудом удержавшемся на стене. Это просто тихий ужас! Платье сбилось и без корсета лежало бесформенной кучкой, под глазами залегли темные круги и слегка виднелся красный след от подушки, серые лохмы на голове растрепаны и больше напоминают воронье гнездо. Будь это Авель, точно бы назначил наказание. Незначительное – всё же я поспешила встать с постели по уважительной причине.

– Широль, сопроводи господина. Я приведу себя в порядок.

– Хорошо, Игния.

Отдав указания слугам и назначив Милетта главным над уборкой разгромленных покоев, я в быстром темпе приоделась и привела свою непокорную прическу в подобающее состояние. Затем выбежала во двор на поиски милорда. Фасад дома и парадный вход выходил в сад поместья, довольно большой, но без изысков. Эрл Авель никогда не был поклонником зеленых насаждений и цветов, однако традиции диктовали свои условия – у дворян сады всегда

были в почете. Прямо перед входом находился пруд, обложенный по окружности большими валунами, с разноцветными рыбками и влаголюбивыми цветами. Вокруг него шла подъездная дорога, посыпанная щебнем. Сюда прибывали кареты гостей. Сделав круг и высадив пассажиров, кучер направлял их к конюшне, что располагалась слева от сада, скрытая от взгляда прохожих рядами деревьев. Запах конского навоза, впрочем, иногда пробивался через весь парк. Помимо основной центральной дороги, от входа отходило множество более мелких дорожек, выложенных каменными блоками или также посыпанных щебнем. Повсюду были разбросаны деревянные скамейки, деревца, ровные подстриженные кусты, клумбы с цветами, несколько беседок, еще один пруд с декоративным мостиком, красивый резной колодец, который был сделан исключительно для услаждения хозяйского взора. Для своих нужд слуги поместья использовали другой колодец, расположенный на заднем дворе. С противоположной стороны от конюшни к саду примыкал флигель для отдыха и досуга, а также тренировочный полигон с манекенами для отработки боя с оружием ближней и дальней дистанции. На последний Авель не хаживал уже много лет, однако слуги держали его в порядке, само собой. Дальше за садом со стороны конюшни начинались бараки прислуги с отдельной кухней и своей кузницей, сараи для скотины, для переработки или хранения припасов и прочие хозяйственные постройки.

Эйлерт обнаружился на скамейке под сенью плодоносящей вишни с налившимися розовыми ягодами что-то вяло чиркающим в своем журнале или же дневнике. Чуть поодаль стояла Широль, за кустом расположились дежурящие охранники. Я кивнула Широль, и служанка молча удалилась. Некоторое время я тихо стояла рядом, не отвлекая милорда, и наслаждалась благостными минутами в саду. Утро выдалось прохладным, но не морозным. Учитывая, что к обеду может подняться жара, температура самое то, чтобы взбодриться и не пропотеть на солнцепеке. Наконец милорд отложил дневник и оглянулся по сторонам:

– О, Игния. И когда только успела подкрасться?

– Простите, господин.

– А куда делась другая служанка, брюнетка? Как ее зовут, кстати?

– Широль, милорд. Она помогает нам с Милеттом ухаживать за хозяином.

– А те двое, что в зарослях?

– Лирой, копейщик, и Гастен, вооружен мечом и щитом, господин. Всего у нас пятеро обученных воинов. Алушан обычно занимает позицию в правой части сада, в стороне полигона, владеет полуторным мечом. Все трое в кожаной броне со стальными накладками, что обеспечивает защиту и не сильно стесняет движения. Леместьен, светлый эльф, обычно дежурит в дальней части сада в качестве разведчика и передового дозорного, использует охотничий лук, предпочитает не носить броню. Тогруз, гном, пользуется секирой, носит тяжелую пластинчатую броню, поддерживает порядок в рабских бараках, также помогает в кузне. В арсенале хранится снаряжение на орков, также там достаточно запасов, чтобы по минимуму вооружить бое-способную часть рабов.

– Буду знать. Сад почти не поменялся, я смотрю.

– Да, господин. В этом плане сир Авель был весьма консервативен. Хотя недавно за малым прудом высадили кусты можжевельника. Желаете взглянуть?

– Почему бы и нет?

Отряхнувшись, Эйлерт поднялся и последовал за мной по одной из дорожек, спешно подметенных ранним утром. Это я сразу послала садовников навести порядок в саду. Обычно они вставали позднее, поскольку эрл Авель изволил почивать иногда и до обеда.

– Игния, скажи, почему дед так поступил? Как-то не вяжется у меня эрл Туранн и сведение счетов с жизнью с помощью яда.

– Милорд, двенадцать лет назад господин Авель был почти в самом расцвете сил. Благодаря поддерживающим зельям он легко разъезжал по охотам и балам. Но примерно пять лет назад эрл стал быстро хиреть. Сначала по рекомендации лекарей ему пришлось умерить свою страсть к алкоголю и дурманам, позже и вовсе от них отказаться. В дальнейшем его желудок перестал принимать твердую, пряную, соленую или сладкую пищу. Он вынужден был пить невкусные снадобья и довольствоваться жидкими диетическими пюре и кашами. Последней каплей, как мне кажется, стала его слабость в постели примерно год назад. Несмотря на то, что он принимал зелье мужской силы, ничего сделать уже не мог. Я наблюдала, как он угасал и с каждым днем терял тягу к жизни. Все радости, плотские удовольствия исчезли. Он не мог съездить на бал, у него не было правнуков, чтобы нянчиться с ними. У него не осталось ничего, кроме усадьбы и фамильной гордости. Думаю, что эрл Авель устал влачить такое существование. Он позаботился о наследстве и имении Тураннов и, вероятно, счел, что на этом все обязательства выполнены.

– Вот как. С такой стороны я на него не смотрел. В моем воображении Авель действительно остался тем энергичным и вредным стариком двенадцатилетней давности. Даже немного жаль его стало. Самую чуточку, – Эйлерт усмехнулся. – Ха! Подумать только, я действительно стал владельцем усадьбы и личных рабов? Если бы кто сказал Рику обо мне сейчас, он сразу обозвал бы его лжецом и, скорее всего, в

звал бы на дуэль за клевету. Рик – это мой хороший друг, бывший напарник по гильдии авантюристов.

– Вы действительно стали хозяином имения Тураннов. Если сомневаетесь, можете отдать мне приказ. Я не смогу ослушаться, мой господин.

– Это был риторический вопрос. Все-таки я лично присутствовал при перенастройке управляющей магии на меня. А святоши-то каковы, а? У-ух, хитрецы! Впрочем, пусть себе развлекаются, главное, что на меня их трюк не подействовал.

– Трюк, милорд? – обернулась я.

– Меньше знаешь, дольше проживешь, – хмыкнул эрл.

– Вот мы и пришли, милорд. Можжевельник – кустарник, что растет на севере. В наших землях приживается с трудом. Данный сорт называется краснолистным. Зимой его листья становятся багряного цвета.

– Ну, пока до осени далеко, смотрится обычным кустом с колючками. А там что, собачья будка?

– Да, господин.

– Не знал, что старик завел себе питомца.

Мы прошли по тропинке между кустами и очутились на поляне, на которой стояла добротная деревянная конура. Рядом стояла железная миска, в землю был вбит штырь, к которому крепилась мощная металлическая сеть, отходящая к конуре.

– Странно, – нахмурился Эйлерт и присел на корточки. – Эй, дружок, выходи, кто бы ты ни был!

– Ваф! – послышался лай, и из будки показался ее обитатель, полностью нагая девочка волчьего племени, с черными ушками и хвостом, закованная в широкий ошейник на цепи.

– Вуф-вуф!

Эйлерт приблизился к девочке и осторожно погладил:

– Вот-вот. Хорошая девочка.

– Ва-аф!

Милорд обернулся ко мне и заметил:

– Бедная зверолюдка. Отчего у нее помутился рассудок?

– Э-э-э, – с ходу я не нашлась с ответом. – Таково было желание господина Авеля. Иметь собственного питомца считалось модным несколько лет назад.

– Так она разумная? – уточнил Эйлерт и повернулся к девочке. – Ты ведь понимаешь меня?

– Ваф!

– Отвечай по-человечески. И прекращай изображать из себя животное, – снова нахмурился Эйлерт. – Это приказ.

– Д-да… гос-господин, вуф… – съежилась девочка.

Молодой барин осуждающе покачал головой.

– Ну, морщеногая кочерыжка! Ай да старый маразматик!.. У тебя есть имя?

– Лайка, ваф.

– Хорошо, пусть Лайка. Игния, надо бы освободить ее…

– Конечно, господин. Вот ключ.

Эйлерт взглянул на меня с подозрением:

– Можжевельник посмотреть, значит.

Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица и прямо встретить хозяйский взгляд. Если он и назначит мне наказание, это не страшно. Дважды я пыталась отвоевать свободу Лайны, как ее звали на самом деле, у Авеля, и дважды меня наказывали за это плетьми. Так что небольшие трудности значат ничтожно мало по сравнению с освобождением бедного натерпевшегося дитяти.

– Видел я в некоторых местах, где с рабами и похуже обращались, но как-то не ожидал встретить подобное в родном доме… Так, помойте ее как следует, причешите шерсть. А то вся в колтунах и паразитах. Накормите, обогрейте, оденьте, подстригите. И так далее. Игния, найдешь ей какое-нибудь мелкое дело в доме. Но сильно не напрягайте. Я не собираюсь принимать на себя все грехи Авеля, Лайка, но хоть таким образом позволь извиниться за жестокое обращение.

– Ву-уф, с-спасибо за милость, господин.

– Похоже, ты простужена. Сейчас, немного подлатаю тебя…

Руки Эйлерта обволокло мягкое зеленоватое свечение. Он начал водить ими вдоль тела девочки. Лайна сначала испуганно зажмурилась, но постепенно расслабилась. И даже начала слегка подергивать хвостиком. Неужели лечение целебной магией настолько приятно? Было бы любопытно попробовать на своей шкуре, но приставать без – веского повода к милорду неразумно. Негош как-то подлечивал меня во время серьезной болезни, но я тогда ничего не почувствовала, а руки мага лишь слегка подсветились магией.

– Осмелюсь заметить, ее зовут Лайна, господин.

– Почти прямо как мою возлюбленную Элайну… – пораженно уставился Эйлерт, но через пару секунд взял себя в руки. – Хотя ты на нее совершенно не похожа. Лайна, да? Поэтому ее выбрали на роль питомца, из-за того, что ее имя созвучно породе собак?

– Подозреваю, что так, милорд.

– Ну ладно, сегодня еще много дел, так что возиться мне с тобой некогда, Лайна.

Эйлерт еще раз погладил девочку по волосам и мягко потрепал мохнатые ушки.

– Я позабочусь о ней, господин.

Мы двинулись обратно к дому. Барин сбросил свою накидку, дабы прикрыть наготу зверолюдки, хотя этим никого в особняке уже не удивишь, само собой. По приходе в дом я быстро передала Лайну на попечение Широль.

Завтрак подали в малом обеденном зале, стол которого был рассчитан всего на десять персон. Авель даже на обед не всегда спускался, что уж говорить про утреннюю трапезу. Лирой с Гастеном, Милетт, Шеоклист, Кирья и два поваренка, один из которых был юным светлым эльфом, что славились своим чувством вкуса и умением готовить, застыли вдоль стены. На столе стояло с полтора десятка закрытых блюд разных размеров, графины с персиковым и апельсиновым соками, вишневым морсом, элем, вином, чифом, молоком и просто

водой.

– Вы меня до смерти закормить решили?! – воскликнул Эйлерт, глядя на представленное изобилие, даже еще не заглянув под крышки блюд.

– Нет… я… как можно, ваше благородие, – замялся Шеоклист неуверенно.

– Милорд, нашим поварам пока неизвестны ваши пристрастия, поэтому они и решили подготовить более разнообразное меню.

– А-а, ясно. В таком случае это похвальная инициатива. Продегустирую и вынесу свой вердикт. Лайну тоже накормите, когда ее отмоют. Вообще, я предпочитаю простую пищу. В походе не до изысков, знаете ли. Например, яичница с хрустящими тостами. Это такой слегка обжаренный хлеб, если вы не в курсе.

Я заметила, как Шеоклист побледнел, и, поняв, что подобного повар не удосужился сготовить, поспешила спасти ситуацию:

– Милорд, испробуйте приготовленные блюда. Столь простая еда, как жареные яйца, может быть подана в любой момент.

– Ага. Ну-с, приятного аппетита! – Эйлерт наугад открыл одну из крышек. – Ого, пирог! Горячий. С фруктами?

– Персики, милорд.

– Наши?

– Верно. Только самые отборные, самые сладкие и сочные плоды идут на барский стол.

– М-м, вкусно… Ничего, что я понадкусываю? Вряд ли осилю, если все буду съедать.

– Как вам угодно, милорд, – терпеливо заметила я.

– Остатки ведь не пропадут?

– Как вы распорядитесь, господин.

– Тогда, разумеется, доедайте. Жаль, если такая вкуснятина пропадет… М-м, слушайте, вам обязательно стоять тут истуканами и глазеть на меня? Немного дискомфортно.

– Про…

– Ладно, к Игнии я уже попривык, – перебил повара Эйлерт. – Шеоклист, тоже можешь остаться, раз уж мы мое утреннее меню обсуждаем. Остальные могут идти. – Народ потянулся на выход из обеденного зала. – Что у нас тут? О! Рисовая каша, а рядом какая-то злаковая. Ячменная? До сих пор растим его? Хотя о чем это я? Сам ведь вчера наш эль пил. Четыре вида… Дай угадаю: с персиками, апельсинами, вишней и… судя по запаху, медом?

– Все верно, милорд.

– Господин, на левой части стола стоят блюда, что приготовлены в основном из наших продуктов… – собрался с духом Шеоклист. – Разве что рис мы закупаем… На правой стороне – покупные деликатесы, что были по нраву сиру Авелю.

– Вот как? Есть там что-то сильно накладное для бюджета усадьбы?

– М-м, если только паста из красных бобов и лягушачья икра, – выдал повар. – Икру везут с дальнего юга в дорогих холодильных артефактах, милорд.

– Лягушачья икра?! Гм, мне, конечно, как-то приходилось с неделю питаться жареной лягушатиной, но, будь у меня выбор, я бы предпочел что-то иное. Поэтому убираем из меню.

– Как скажете, ваше благородие.

– Ха, слышал бы меня сейчас Рик! Точно бы припомнил, как мы с декаду давились желтым мхом в орочьих степях. Мы пытались и жарить его, и варили, сушили, ели сырым, с солью, разбавляли вином. Короче, так и не смогли понять, как орки на нем выживают. После варки мох превращается в клейкую жидкость, похожую на сопли. И вкус соответствующий. Ха-ха! Ладно, не буду сбивать себе аппетит…

– Не-е-ет! – раздался пронзительный крик из коридора, что привлекло всеобщее внимание.

Через несколько секунд двери малого обеденного зала распахнулись, и в проеме показалась по-прежнему нагая Лайна, покрытая местами белой пеной и потирающая слезящиеся глаза. За ней высунулись растерянные стражники, Лирой и Гастен, очевидно, не сумевшие ее задержать.

– Господин! Ва-ф-ваф!

Зверолюдка моментально преодолела разделяющее расстояние, ловко увернувшись от моей попытки схватить ее, и бросилась в ноги милорду. Я застыла, боясь, как бы не случилось непоправимого.

– Хозяин-вуф. Глазам больно! Щиплет-вуф! – хныча, пожаловалась Лайна.

– Ха-ха-ха-ха! – заливисто рассмеялся милорд. – Совсем стыда нет, дикое ты животное! Ладно, все-таки в этом виноват Авель по большей части. Слушай сюда, Лайна. Во-первых, расхаживать в доме голышом – дурной тон. Тем более в обеденном зале, тем более перед своим хозяином. Ну, если только тебя не позвали для постельных утех… хотя ты наверняка не знаешь, что это такое… надеюсь. Во-вторых, появляться в обедне покрытой мыльной пеной, врываться к хозяину без предупреждения или веской причины, мешать ему принимать пищу, сидеть за одним столом, пачкать его одежду… Это лишь то, что я вспомнил из уроков, что мне давали в детстве. Понимаешь, сколько пунктов этикета ты нарушила?

– Простите, милорд, это моя вина, – склонилась я, надеясь, что эрл не сильно разозлится на девочку.

По мере сказанного Лайна постепенно осознавала всю глубину той ямы, в которую загнала себя. На пороге зала показалась перепачканная Широль. Увидев композицию из чуть ли не сидящей на коленях Эйлерта зверолюдки, горничная изобразила глубокий поклон, без слов говорящий что-то вроде: «Простите, господин, я пыталась ее остановить, но потерпела неудачу». Лайна отстранилась и состроила испуганное выражение лица, вспомнив, по-видимому, кто перед ней. Когда милорд протянул руку, то представительница собачьего племени дернулась прочь, но, поняв, что ее не будут бить, позволила потрепать себя по голове

– Говоришь, глаза щиплет? Может, потому что ты не давала себя нормально помыть? Значит, так. Ты идешь с Широль в ванную и прилежно исполняешь все, что она прикажет. Затем, когда она сочтет, что ты уже прилично выглядишь и тебя можно выпускать в доме, я разрешаю тебе доесть что угодно из этого разнообразия. Видишь, сколько мне всякой всячины наготовили?

Глаза зверолюдки стали с чифное блюдце, а изо рта натуральным образом закапала слюна, когда она посмотрела на россыпь исходящих паром кушаний. Никогда не видела, чтобы кто-то действительно был так голоден и в то же время совершенно не умел вести себя за столом.

– Да, господин! Ваф! Мыться!

Ураганным волчком зверолюдка выбежала из зала. Широль еще раз обреченно поклонилась и поспешила вслед за Лайной. Ох, и намучаемся мы с ней.

– Ха, ну рассмешила! Прям до слез! Такая непосредственная и совершенно дикая. Игния, сбагри ее кому-нибудь, чтобы поучилась здравому смыслу и этикету.

– Слушаюсь, милорд. Простите еще раз за такой казус…

– Если б мне за каждое ваше «простите» давали по медяку, я бы уже давно на магический кристалл скопил. Итак, продолжаем… Картофельное пюре с пряностями, отварное мясо, медовый пирог, оладьи, блины, джем, вареные яйца…

Через пятнадцать минут неспешной дегустации Эйлерт откинулся на спинку стула:

– Все, больше не могу.

Шеоклист навострил уши, приготовившись запоминать.

– Сожалею, но что-то выбрать у меня не получается. Все очень вкусно. Покупное старайтесь минимизировать, ведь достаточно блюд, которые можно приготовить из наших продуктов. Ротацию на ваше усмотрение. Мне по душе разнообразие, так что старайтесь сильно не повторяться. На завтрак достаточно одно-два блюда, чиф и какой-нибудь сок или морс.

– Принято, господин, – поклонился повар.

– Надеюсь, вы не будете меня так же закармливать в обед и ужин? Давайте что-нибудь традиционное, а там уж посмотрим.

– Как прикажете, ваше благородие.

– Отлично. Игния, что у нас с похоронами? – резко сменил тему Эйлерт, поднявшись из-за стола.

– К обеду прибудет мастер из Шемтенской ритуальной конторы, он принесет с собой макеты гробов, а также список цен на услуги по организации проповеди от лица церкви Локтара Единого. Осмелюсь предложить, что в список приглашенных можно включить тех, кто был на вчерашнем банкете.

– За исключением виконта Аурелье. Да и епископ не изъявлял желания. Хорошо, действуй. Я буду разбираться с бумагами сегодня. Скорее всего, мне потребуется помощь, твоя и Кибрука.

– Будет исполнено, мой господин.

– У нас ведь есть перепись рабов? Сколько их всего, кстати?

– Есть, милорд. Сто девяносто четыре. На шесть больше, и по закону вы бы считались старшим эрлом. Передача титула в таком случае требует личного заверения у короля. Или если бы у нас имелось более тысячи акров земли либо совокупный оборот превышал две тысячи золотых в год…

– А мы сколько зарабатываем?

– В месяц от двадцати до сотни золотых, в зависимости от сезона. Около полутысячи ежегодно. Из них чистая прибыль составляет приблизительно сто монет в год. Подробная статистика есть у Кибрука.

– Ясно. Пока можешь быть свободна. Постой. Собери-ка всех слуг после обеда перед домом. Хочу посмотреть на них и произнести небольшую речь.

– Мой господин, охотники могут иногда отсутствовать по нескольку дней. Также утром двое слуг отправились в Леменгтон для сбыта партии фруктов, вернутся только вечером. К сожалению, я не сделала каких-либо распоряжений к вашему приезду. Плюс посыльные, что будут разносить приглашения…

– Да-а, все довольно быстро случилось… Не важно… Собери, кого сможешь.

– Будет исполнено, милорд.

– Хм, рабы нормально переносят длительное нахождение вдали от жезла?

– Нет, господин. Но они привыкли, плюс делают перерывы или сменяются, дабы набраться сил.

– Ладно, теперь точно всё.

– Милорд, дозвольте сказать слово.

– Что такое?

– Я ваша помощница. Моя основная задача – помогать вам во всех вопросах, быть вашей правой рукой, поддержкой и опорой. Если мое общество вас не тяготит, дозвольте находиться рядом.

– Если у тебя нет никаких других дел, Игния, можешь быть рядом.

– Благодарю за оказанную честь, милорд.

– Ай, утихни. У меня сейчас разыграется обострение себялюбия, если будешь постоянно восхвалять мои слова и поступки.

Я с извинением склонилась, посчитав, что любое оправдание в данной ситуации будет рассмотрено эрлом с отрицательной стороны.

Глава 5

До обеда Эйлерт методично знакомился с документацией рода, счетами и расписками, сметами и ценами. Просмотрел все журналы учета, где велись списки рабов со стоимостью их приобретения, земельный журнал, описывающий границы наших владений, что составляли восемь с половиной сотен акров, список всех родовых построек. Вот список мебели и предметов роскоши барин осмотрел лишь бегло. С кухни был принесен журнал не слишком опрятного вида, где записывались домовые припасы. С рабской кухни также был принесен аналогичный журнал. Кибрук и Шеоклист поясняли,

а сколько хватит тех или иных запасов, что надо закупать, что мы растим сами. В казне в настоящий момент было не густо, около ста пятидесяти золотых. В принципе, если немного затянуть пояса, если не будет серьезных колебаний цен или неурожая, то зиму переживем нормально. Основную часть накоплений Авель потратил на знатный банкет и подарки для приглашенных, достойные их высоких титулов.

Более тщательно эрл ознакомился с перечнем того, что приносит прибыль. Почти половину земель, если не брать в расчет хозяйское поместье с садом, занимали фруктовые деревья, где росли апельсины и персики. Садовую вишню мы также по большей части продавали.

Окна заднего двора выходили на пустое поле, заросшее травой и луговыми цветами. Так было сделано специально. Многие владетели предпочитали наблюдать, как рабы трудятся в поте лица, поэтому плантации начинались сразу от особняка. Туранны же предпочли дистанцироваться от рабов, не желая видеть за окнами грязных заросших простолюдинов. Так вот, за лугом находилась пасека, где разводили пчел и добывался мед. Часть его продавали. На оставшейся половине распределенных под пахоту земель выращивали картофель и сою, которые составляли питание рабов. Было разбито небольшое ячменное поле – из зерна делали солод и варили эль. Небольшой участок с виноградной лозой для изготовления вина… Различные овощные культуры: баклажаны и тыквы, томаты… Специи и пряности… На экспорт шел также сладкий перец. Сахар и соль закупали. Несколько лет назад Авель повелел разбить плантацию миланьи – невзрачного зеленого овоща сморщенного вида, чья сердцевина входила в состав зелья мужской силы. Эрл изрядно потратился, чтобы выстроить специальную остекленную оранжерею. При нашем климате и земле ухаживать за ним сплошное мучение, поэтому не сказать чтобы миланья приносила существенную прибыль. Строгий график поливок, специальные добавки, недешевые удобрения, необходимо было денно и нощно поддерживать правильную температуру, в короткие дни приходилось использовать освещающие артефакты. По крайней мере, экономили на закупках зелья мужской силы. Авель выкупил рецепт снадобья, а Негош научился варить его. Сейчас образовавшиеся излишки также шли на экспорт.

Рабы старались разнообразить свой скудный рацион, поэтому в пищу шло все, что можно было найти в округе. В лесу собирали вунью, съедобные грибы и коренья. Из некоторых лесных и болотных трав бабушка Кирья варила полезные отвары. Иногда охотникам удавалось поймать дичь: птицу или мелкое зверье. Тогда рабам варили похлебку. Употребляли также водящихся в топях пресмыкающихся тварей: змей разных видов и ящериц. Охотники давно научились отличать ядовитые и съедобные виды. Ткань для рабов приходилось закупать: в округе не водилось пригодных растений, чтобы из них можно было сделать прочную одежду. Дающих шерсть животных мы также не держали, так как в округе было слишком мало пастбищ. Имели с десяток коров, в основном молочных пород, а также выводок свиней и кур, но это есть в любом подворье.

Из имущества также стоит отметить два десятка лошадей и жеребят, часть из которых относились к достаточно редким и недешевым породам. Авель любил ими заниматься лично, разводил, покупал жеребят, обменивал. Когда он был моложе, участвовал в скачках сам, позже этим занимался один из наших слуг-наездников. Но затем ему стало тяжело посещать скачки, прибыль они приносили незначительную, поэтому породистые скакуны стояли в загонах без дела. Эйлерт повелел приспособить наименее престижных особей под пахотные нужды и помощи слугам. Новый эрл, по его словам, не питал хоть какой-то тяги к лошадям, о чем наглядно говорил его многолапчатый и жутковатый ездовой питомец.

С Шемтенских топей собиратели выискивали полезные ингредиенты для зелий и лекарств, что приносило некоторый нестабильный доход. Но были и сложности: то слуга пропадет без вести, то вдруг на местах перестанут расти необходимые травы.

Еще можно выделить нашего кузнеца, гнома с неблагозвучным именем Ландштолле, происходившего из знатной семьи потомственных кузнечных мастеров. Он не только чинил крестьянские инструменты или ковал гвозди, но и имел навыки, чтобы подлатать броню или оружие. К нам из-за него обращались многие эрлы. Гномы, как известно, гордый народ. Они очень нечасто работают в неволе, никакой магией ошейника или наказаниями их не заставишь. Толле же, как его сокращенно именуют, давненько пристрастился к алкоголю. И фактически работал за выпивку. Таким образом, он приносил приличный для единичного слуги с помощником доход, и Авель смотрел на его пьяные выходки сквозь пальцы. Эйлерт пообещал заняться данным вопросом, когда появится время.

Сбыт осуществляли в основном в ближайший Шемтен и Леменгтон, крупнейший город нашего южного графства, которым правил граф Гольштрен. В Латернии лишь в южном Леменгтоне и столице Милидженте, а на севере существуют и работают зоннские портальные колонны, входящие в широкую зоннскую портальную транспортную сеть, что раскинулась по всему континенту. Барин Эйлерт наверн

ка воспользовался порталом в Леменгтоне, чтобы сэкономить путь до дома.

После сбора основного урожая рабы занимались консервированием продуктов: закатывали персики в бочки, апельсины складировали в холодных погребах, солили овощи. Их мы также продавали в зимние месяцы, в зависимости от цен.

С соседями мы конкурировали слабо. На севере эрл Хортензи занимался в основном злаковыми, имел свою мельницу и выпекал хлеб, обеспечивая половину Шемтена. На юге эрл Бокеноччи разбил обширные плантации чифа разных сортов. Дальние соседи занимались животноводством или хлопком, кто-то разводил лошадей. В целом в округе Шемтена у наших фруктов и перца почти не было конкурентов. Вот возле Леменгтона уже были разбиты фруктовые плантации, поэтому там приходилось сбивать цены. Если говорить конкретнее, то эрл Висконс был нашим главным конкурентом. Их отношения с Авелем напоминали качели: то теплые и дружеские, то чуть ли не вой-на, которая начиналась, стоило кому-то первым снизить цены и распродать весь товар, оставив фрукты соперника гнить или же заставив еще больше снижать цены. В данном вопросе я разбиралась не так хорошо, как Кибрук. Было множество нюансов – сезонные колебания, ряд праздников, когда апельсины пользовались повышенным спросом, и тому подобное. Авель еще любил вспоминать, как в один год спрос на персики Тураннов взлетел в Латернии до небес, когда король похвалил их за общей трапезой.

В Шемтенских топях добывали горючий торф, но, поскольку занятие это было очень опасным, то на добычу выделялись большие команды до трех-пяти десятков рабов. Обычно это было возможно, когда иных занятий на плантациях не находилось: урожай был собран, либо еще не созрел. На самом деле это было незаконно, как и охота, поскольку топи принадлежали короне, а не Тураннам, но данная мелочь мало кого интересовала. На торфе много не заработаешь. Вот если бы мы там вдруг отыскали золотую жилу, то сразу бы обеспечили к себе пристальное внимание властей.

Пообедал Эйлерт прямо в рабочем кабинете. У меня сегодня никаких срочных дел не было: написанием приглашений занялись Широль и Милетт, поэтому я смогла также сделать перерыв и поесть. Очень прилично, между прочим: после завтрака милорда действительно осталось много вкусной еды. Лайна дрыхла в каморке без задних лап, налопавшись до отвала. Широль совершила настоящее чудо, сумев отмыть ее, избавиться от блох и грязи, подстричь и причесать. Аютла занималась переделкой стандартной формы под маленький рост нашей новой служанки. Бабушка Кирья взялась поучить ее этикету. Пока я решила, что пусть учится и выполняет простенькие поручения, помогает на кухне. Потом уже посмотрим, можно ли привлечь Лайну к чему-то посерьезнее.

Мастер ритуальных услуг оставил после себя не слишком приятное впечатление у Эйлерта, однако он все-таки заключил с ним договор, выбрал красивый гроб средней ценовой категории и стандартную поминальную службу.

После полудня нам удалось собрать большую часть рабов на дороге перед фасадом поместья. Здесь было достаточно свободного пространства. Высокое центральное крыльцо дома могло служить своеобразной трибуной, сюда вышел Эйлерт. Лишь я позволила себе встать рядом на одном уровне с господином, остальные домашние спустились ниже. Пред нами предстало более восемнадцати десятков людей разных рас, в разных одеждах и различной внешности. Охотники и собиратели носили практичные и незаметные зелено-черные цвета, дабы лишний раз не попасться болотным чудищам, их наряд состоял из прочных сапог, штанов и туники. Большинство умело пользоваться луком либо ставить силки и капканы. Всего примерно двадцать слуг занимались обходом лесов и болот. Строгого разделения не существовало. Сегодня ты пашешь на плантации, завтра тебя могут взять на охоту, если рук не хватает, или поручить доставку товара до места сбыта, привлечь к возведению какой-то постройки, поручить ухаживать за скотиной, отправить за дровами и прочее. Среди охотников было немало эльфов и зверолюдов с их умениями и обостренным чутьем.

Всего же из чуть менее двухсот слуг в усадьбе обитало трое орков, пятеро гномов, приблизительно по два десятка светлых эльфов, темных эльфов и зверолюдов разных племен: лисьего, волчьего, змеиного и драконьего. Точнее подсчитать сложно из-за немалого количества полукровок. Большую оставшуюся часть составляли люди – в основном латернийцы с чуть смуглой кожей и темными волосами, а также несколько десятков чернокожих уроженцев южных стран, были и светлокожие, светловолосые или рыжие. Внешность на плантациях не главное, тут важны цена и здоровье раба. Но все же каждый хозяин предпочитал иметь разнообразие среди слуг, поэтому иногда мог расщедриться на диковинных подопечных. Самыми дорогими были орки и гномы. Первых тяжело захватить живьем – у них нет такого понятия, как сдача в плен. Среди вторых мало кто работает с ошейником против своей воли, предпочитая смерть. Эльфийские племена также различаются отношением к рабству. Например, подземные эльфы будут стараться лишить себя жизни. Еще дво

фы, дальние родичи гномов, славятся своим непримиримым норовом и жестокостью.

К домашним слугам вместе с недавним пополнением в виде Лайны относили всего дюжину рабов. Все мы носили строгую опрятную форму. Понятное дело, в различные дни, когда проводились приемы и банкеты, это число временно увеличивалось чуть ли не втрое. Дополнительные официанты, музыканты, певцы, танцовщицы, грузчики и прочие. Конюхи, садовники и возничие, коих насчитывалось по четыре персоны, не относились к домашним, поскольку в главном доме они почти не появлялись. У них также была форма, но более грубая и менее изнашиваемая, из прочного сукна или с кожаными вставками. Личный кучер эрла надевал подобие нашей формы.

Также к постоянно присутствующим работникам принадлежали кузнец с подмастерьем – оба были гномами. Словно показывая свой статус, они явились на сбор в кузнечных фартуках. Толле выглядел трезвым, показывая своей недовольной физиономией долгое отсутствие заказов. Еще у рабов был свой постоянный повар. Или кашевар, если точнее. Под ту еду, что готовят рабам, слово «повар» не совсем подходит. Помощники на рабскую кухню назначались из слуг посменно. Это считалось поощрением за хорошую работу – хоть сготовить еду на такую прорву людей и очень тяжело, но возможность наесться до отвала привлекала многих.

В целом, это все. Остальные слуги считались работниками плантаций, хотя многие имели какие-то свои умения. Кто-то был отменным плотником, кто-то каменщиком или музыкантом. Часть следила и ухаживала за скотиной, часть поддерживала порядок в оранжерее. Это была большая разношерстная толпа, одетая кто во что горазд. Лапти или деревянные сандалии, короткие штаны или повязка, туника или рубаха. Зачастую рабы носили единственный отрез ткани, в котором посредине проделывалось отверстие для головы и затем сшивались края. Одежда затасканная, с множеством заплат и старых пятен. Кожаной обувью могли похвастать только охотники. Своего производства одежды у нас не было. Разве что выделывали те редкие шкуры, что приносили из леса.

Холодный период рано или поздно наступит. Уже сейчас мне надо плавно подводить эрла к мысли о зимних обновках. Авель предпочитал экономить, а заболевших передавать на попечение Негошу. Работы зимой меньше, и даже если треть рабов сляжет с жаром, то усадьба продолжит нормально функционировать.

Эйлерт долго рассматривал собравшихся людей. Затем взял слово:

– Как вы знаете или же догадываетесь, я ваш новый хозяин, эрл Эйлерт Туранн. Вчера вечером сир Авель Туранн покинул наш мир, завещав мне усадьбу и титул. Хочу вам сообщить об изменениях в наших отношениях, которые должны прийтись вам по душе. Я отнюдь не сторонник аболиционистских течений. Для тех, кто не знает, это движение за отмену рабства. В своих путешествиях я насмотрелся на разные страны с различными укладами и системами. Рабство… Пожалуй, государство с рабовладельческим строем проигрывает иному в экономическом плане, но ничего кардинально менять я не планирую. Вы – мое имущество, имущество семьи Тураннов, имущество, за которое были заплачены солидные деньги. Небольшое отступление. На западном побережье континента, то есть в самой удаленной части от Латернии, расположено государство Дитония. Там также существует рабство, но я не сразу поверил, когда увидел своими глазами – там рабов почти не наказывают, не бьют, им позволяется иметь свои денежные средства и имущество. Им дозволяется выкупать себя и получать вольную. Рабы в Дитонии могут стать свободными людьми, если будут усердно работать. Скажу прямо, я не стремился стать главой усадьбы, это не совсем в моем духе. Но раз уж я им стал, то постараюсь сделать все, чтобы улучшить условия жизни всех его обитателей и приумножить его благосостояние. Поэтому я решил провести небольшой эксперимент, и вам выпала честь стать его участниками. Если совсем простыми словами, что касается наших зеленокожих трудяг, то они получат свободу, если отработают свою стоимость. Дальше начинаются детали. Во-первых, покупая вас, хозяин ожидал, что вы не только отработаете свою цену, но и принесете прибыль. Сумму прибыли я выставлю в размере, равном вашей стоимости. То есть вам придется отработать две ваших стоимости. Плата вам будет назначаться исходя из ваших рабочих обязанностей. Естественно, что помощница хозяина или, к примеру, кузнец будут иметь более высокую ставку, нежели обычный пахарь. В качестве бонуса я дам каждому скидку к общей планке в процентном отношении, равную вашим годам, что вы служите Тураннам. Десять лет служите – на десять процентов меньше, двадцать – двадцать процентов. И так далее. Понимаю, для вас все это внове и малопонятно, но думаю со временем разберетесь и свыкнитесь. Если вы получите вольную, то гнать вас сразу из усадьбы никто не будет. Но и на щедрую оплату не рассчитывайте. Рабский труд в Латернии дешев, и чтобы свободным людям конкурировать с невольничьими, им приходится сильно стараться. Что ж… Я никогда раньше не управлял усадьбой или личными слугами. Мне без разницы, какого вы пола,

расы и в каких богов веруете. Со всех спрос будет одинаковый. В разумных границах. Надеюсь, что мы с вами добьемся взаимопонимания и наладим взаимовыгодное сотрудничество. Ах да, напоминаю, что за занятия темными ритуалами, распространение порчи вас ждет одна-единственная судьба – смерть. Случаи насилия и воровства среди рабов буду разбирать лично. А теперь можете возвращаться на работу.

Потрясенное выражение лиц сменилось на привычные маски, когда рабы услышали последние слова. «Эксперименты экспериментами, пусть барин себе чудит, работы все равно меньше не станет». Так наверняка думали слуги. Я же надолго застыла, обдумывая услышанное. Обычные рабы могли решить, что это всего лишь мимолетная хозяйская блажь, но я успела немного изучить Эйлерта. Он не станет бросать слов на ветер. На Кибрука стоило посмотреть. Сказать, что он был удивлен, значит сильно приуменьшить. Даже жаль слегка стало нашего распорядителя финансами, ведь на его плечи наверняка ляжет основная работа по ведению новой системы оплаты, подсчетам и оценкам.

– Что думаешь, Игния? Я не перегнул палку?

– Простите, милорд, моего ума не хватает, чтобы спрогнозировать, что выйдет из вашей затеи.

– Ладно тебе, говори, что думаешь.

– Это очень щедро с вашей стороны, господин, – высказалась я, осторожно подбирая слова. – Я очень рада, что вы стали нашим хозяином.

– Ха! Приятно слышать, хоть по сути ничего особенного я пока не делал.

Эйлерт выглядел довольным, и я решила, что это подходящий момент для не слишком приятных известий.

– Господин, дозвольте сказать слово?

– Да?

– Я бы хотела поговорить с вами об Аютле, милорд.

– О ком?

– Горничная Аютла. Та самая, что посмела пролить на вашу одежду эль во время банкета.

– Та корова неуклюжая? Кстати, может, стоит ее заменить на кого-то более компетентного?

– Здесь замешана неприятная история, милорд.

– Я весь внимание, Игния.

– Вы не помните такую рабыню, Аятлу?

– Без понятия.

– Возможно, еще до вашего отъезда вы обратили на нее свое внимание, милорд. Аютла – ее младшая сестра. Она еще не набралась разума, поспешна в выводах и суждениях. Аютла возжелала отомстить вам за свою сестру.

– О как! И она всерьез полагает, что сможет обойти магию ошейника? Да и вообще имеет против мага хоть малюсенький шанс?

– Я сказала ей то же самое, милорд. Бесполезно. Словами до нее не достучаться. От Аютлы же мне стало известно, что к такому решению ее подтолкнули со стороны. Она ведь раньше не входила в домашнюю прислугу, но незадолго до приезда господина ей сообщили о вашем скором прибытии, хотя обычные слуги не должны были знать этого. Аютла смогла убедить принять ее в дом. Затем в ее планах стояло сближение с милордом. Она решила попробовать себя в роли наложницы и дождаться удобного момента для атаки. Ей подсказал это незнакомый мужчина, знавший о вашем приезде. По описанию я могу предположить, что это один из личных рабов сира Бристофа Хальтера.

– О! Я даже не удивлен, – усмехнулся Эйлерт. – Своими действиями он очень быстро приблизит день своей кончины. Дабы это не звучало двусмысленно, поясню. На банкете я заметил на нем следы давнего проклятья. Оно висит на нем многие месяцы, если не годы. Любое движение Бристофа к тьме только еще больше сожмет тиски вокруг его собственного горла. Да, я не большой знаток проклятий, но могу сказать, что это нанесено неодаренной женщиной, посмертно, так как оно слишком слабое. Однако для подобного действия человек в момент смерти должен очень сильно ненавидеть свою цель.

– Натаника… – прошептала я.

– Кто?

– Горничная, которую он погубил несколько лет назад…

– Вполне подходит для роли насылательницы проклятья. Хотя не факт, что это именно она, – задумчиво протянул эрл.

– Осмелюсь спросить, что вы намерены предпринять в отношении сира Хальтера?

– Хм, по закону у меня ведь не получится привлечь его к ответственности?

– Нет, господин. Но вы можете вызвать его на дуэль чести. Вот только, поскольку вы маг, он имеет право выставить замену и нанять одного из опытных магов-бретеров.

– Вообще, я могу немного подстегнуть развитие проклятья, хотя для меня это не обойдется без темных последствий. Рой, демоническое отродье, тот точно заявится первой же ночью.

– Вам не следует подвергать себя опасности, милорд.

– Думаю, проще будет немного подождать, пока проклятье само его не доконает. Странно, что клирики на банкете ничего не заметили. Плохо служители Локтара исполняют свои обязанности. Да и он сам умом не блещет, мог бы уже обследоваться у нормального мага-целителя или в церкви.

– Ваше право, господин. Что вы прикажете насчет Аютлы?

– Продай ее.

– Слушаюсь, – выдохнула я. Обычно, если хозяин узнает, что кто-то из рабов планирует его убийство, то казнь наглеца не заставляет себя ждать.

– Ее сестра Аятла? Мне известно, что довольно давно один раз она побывала у сира Хальтера в постели. И почему эта мелкая дурында именно мне решила мстить за сестру? Пусть бы на Бристофа бросалась, – пробормотал Эй

ерт. – Продай их обеих. С глаз долой, проблема вон.

– Будет исполнено, мой эрл.

Во второй половине дня молодой барин продолжил знакомство с полученным наследством. Я же отдавала распоряжения насчет грядущего банкета. Традиционно на похоронах было принято пить гномью настойку, поэтому пришлось отправить слугу в город вместе с одним из воинов для подстраховки. Высокоградусное гномье пойло стоило недешево, поэтому на рабов могут позариться бандиты.

Уже поздним вечером я тщательно подготовилась. День выдался легким, поэтому оставалось еще достаточно сил, чтобы удовлетворить хозяина. Он ведь как минимум несколько дней уже без женского внимания, если только какая горничная ночью не забралась к нему в постель без моего ведома. Я надела свою «парадную» ночную сорочку, которую мне подарил когда-то Авель, нанесла немного пудры и румян также из запасов старого эрла. Одно время было модно краситься на приемах, но на пудру у короля Родерика развилась аллергия, отчего он сам перестал прихорашиваться. Даже издал указ «О запрете малевания лиц на женский манер». Так что с тех пор косметические средства среди мужчин стали не в ходу. Вместо духов я сделала пару мазков вкусно пахнущей мази, которую Кирья делала из особых трав и цветов. Наконец наша каморка обзавелась большим зеркалом, которое слуги склеили из собранных осколков из красных покоев.

Я критически оглядела получившийся вид. Не писаная красавица, но вполне недурно. Разве что волосы… Ну, при определенном ракурсе, освещении и при не совсем стандартных пристрастиях мою прическу можно счесть по-доброму неряшливой и милой, а не лохматым серым пугалом. Что поделаешь, коротко стричь волосы для домовых служанок считается неприличным.

– Что скажешь? – повернулась я.

– Он точно не устоит! – Широль улыбнулась и подняла большой палец вверх в людском жесте одобрения.

Сдается мне, что горничная сама не прочь стать фавориткой хозяина. Таким простым способом можно получить существенные привилегии. Но она не стала лезть вперед меня. Всегда успеется, как говорится.

– Настоящая принцесса, ваф! – добавила Лайна, завороженно следя за мной.

– Я пошла.

– Куда? Игния, ты будешь спать в другом месте?

– Возможно, – вздохнула я, не желая сейчас просвещать зверолюдку в тонкости взаимоотношений слуг и господ.

Я подхватила зажженную свечу с подсвечником и двинулась по слабо освещенному поместью. Через промежутки в коридоре стояли свечи, давая минимум света. Сердце стучало в груди, будто бы это был мой первый раз. Лирой, дежурящий возле входа, задорно мне подмигнул, желая удачи. Я аккуратно постучалась в двери платиновых покоев и, после разрешения милорда, прошла внутрь. Взгляд мой сразу прикипел к мерцающему светлому шарику, что висел над головой Эйлерта. Удивительно красивое зрелище, а ведь шар света считается одним из простейших заклинаний, которое маги начинают изучать еще будучи учениками. Затем уже я обратила внимание на милорда. Он был занят тем, что всматривался в управляющий жезл лишь с ему одному ведомыми целями. Эйлерт восседал в кресле только в своих пижамных штанах. Его ладно скроенный торс с очерченными мускулами и сосредоточенное изучающее выражение заставило прилить кровь к моему лицу. Пауза, по-видимому, сильно затянулась, поскольку барин нехотя оторвался от своего дела и взглянул на меня:

– Игния, ты что-то хотела?

– Я пришла скрасить вам вечер, милорд.

Эйлерт поморщился и глухо ответил:

– Спасибо, я откажусь.

Мне показалось, что мое сердце на секунду перестало биться.

– Как пожелаете, господин. Спокойных вам снов.

– Тебе тоже спокойных снов, Игния.

Нетвердой походкой я добралась до каморки прислуги и рухнула в свою постель.

– Что случилось? Эй, Игния! – пристала Широль.

– Милорд отказал мне.

– Значит, теперь я могу попытать счастья? – довольным тоном проговорила горничная.

– Как хочешь, – глухо обронила я.

Каких-то причин отказывать ей у меня не было.

– Может, ему полукровки не по нраву? Или эльфы в целом? Тогда у меня есть шанс, – начала мечтать Широль. Женщиной она была немолодой, однако в целом миловидной, морщины пока не испортили ее лицо. – Игния, одолжишь мне румяна с пудрой?

– Забирай.

– Спасибо. Торопиться я не буду. Может, у него сегодня настроения нет, все-таки завтра похороны сира Авеля. Как думаешь, это правда, что маги в постели диво как хороши?

– Откуда мне-то знать? Сходи вон к Негошу, сама выясни.

– Ну не дуйся, Игни. Уверена, что господин еще обратит на тебя внимание.

Лайна, как ни странно, помалкивала, жадно ловя каждое наше слово. Делала вид, что ей не интересно, но подергивающиеся ушки выдавали девочку с головой.

– Спокойных снов, Широль, Лайна.

– Бука. Спокойных снов.

– Спокойных снов! – пискнула зверолюдка.

Утром следующего дня я привела к хозяину Аятлу и Аютлу. Эйлерт быстро снял с них рабские ошейники с помощью управляющего жезла. Никаких бесед с дамами он вести не стал, отослав прочь. Я приказала Аютле снять форму горничной, которая оставалась в

ашей собственности. Присматривающий слуга сноровисто нацепил на них рабские балахоны и одел растерянных девушек в железные кандалы.

– Тебе уготовано место в аду, Игния. Какая же я была дура, что доверилась тебе! – с неприкрытой ненавистью процедила Аютла.

Нет, ты дура не потому что доверилась, а потому что тебе взбрело в голову напасть на хозяина. Ладно бы ты составила дельный план, так нет же, понадеялась на авось, совершенно не подумав о последствиях. Ее старшая сестра Аятла вообще не понимала, что происходит. Ну, то есть, очевидно, что их повезут на продажу, но про подоплеку она была не в курсе.

– Со временем ты поймешь меня, Аютла.

Рабыня плюнула в мою сторону. На секунду подозвав конвоира, я передала ему информацию о возможной непорочности младшей из сестер, что позволит выручить за нее неплохие деньги. Отчасти подло так поступать, но с другой стороны, чем раньше она расстанется со всей этой романтичной придурью, тем лучше для нее. Когда девушек увели, я сходила за тряпкой и тщательно протерла пол, убрав следы плевка.

Эйлерт в основном гулял, позанимался магией, прокатился по окрестностям на своем ездовом тарантуле Шуни, распугивая бедных рабов на плантациях. К обеду стали прибывать гости в черных траурных одеяниях. Как ни странно, приехал эрл Висконс, хотя ему приглашения никто не отправлял. Быстро слухи расходятся. Они обменялись с сиром Туранном вежливыми любезностями. Все-таки Висконс наш главный конкурент в южном графстве и, как говорят люди: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе». Вторым сюрпризом стало появление бывшей супруги Авеля – Амелты Данглесс. Родом Данглесс сейчас правил ее брат, сама же она не имела титула, но поговаривали, что дама она достаточно влиятельная. Все были уверены, что после давнего разлада она забыла путь в усадьбу Туранн, однако сегодня Амелта решила изменить принципам ради похорон. Бабушка сира Эйлерта выглядела строгой и сухонькой вечно недовольной старушкой. Для внука она была полнейшей незнакомкой. Налаживанию отношений не способствовало и сквозившие в ее голосе раздражение и надменность.

Фамильный склеп Тураннов находился справа от сада, скрытый высокими ветвистыми деревьями. Здесь же покоились останки родной матери Эйлерта – Тизали. Рядом в вырытую яму опустили и гроб с телом Авеля. Службу проводил священник Локтара Единого. Подготовился он хорошо, упомянув о всех значимых достижениях и наградах почившего. А также не пожалел святой воды, которая ограждала тело усопшего от разупокоения. Во время процесса погружения гроба я расслышала, как Эйлерт тихо пробурчал что-то вроде:

– Совсем тут расслабились, целое тело хоронят. Темных пришествий на вас нет…

Похороны прошли без эксцессов, если исключить напившегося до беспамятства эрла Тюджармо. С гномьей настойкой надо быть осторожнее. В целом на данном мероприятии не принято долго засиживаться, так что еще до наступления ужина гости разъехались. Эйлерт получил несколько предварительных приглашений на балы и званые ужины. Теперь, когда молодой барин стал официальным хозяином имения Туранн, он превратился в намного более значимую фигуру в округе. Условия, которые выставил Авель, также быстро разошлись слухами среди господ. Им было интересно, какими способами молодой наследник намерен удерживать имение, ведь необходимо увеличивать состояние рода аж на пятнадцать процентов в год. Учитывая, что оно копится десятилетиями и столетиями, задача перед сиром Эйлертом стояла непростая.

Этим вечером Широль решилась посетить хозяйские покои. Прихорашивалась она долго, поправляя прядки волос или замазывая огрехи кожи лица.

– Широль, зачем ты красишь кожу? – полюбопытствовала юная волчица.

– Чтобы хозяин счел меня красивой.

– М-м, но это же обман. Ты прячешь себя, вуф!

– Все верно. Чтобы предстать перед мужчиной в выгодном свете, необходимо уметь обманывать и знать множество хитростей.

Горничная подвела брови угольной палочкой.

– У-у-у, как сложно!

– Да уж, это тебе не голышом перед милордом скакать.

– Ва-а-ф! Зато я ничего не прятала!

Широль усмехнулась и обернулась ко мне:

– Как тебе?

– Отлично. Дерзай, – произнесла я без энтузиазма.

– Сегодня точно мой день, вот увидите! – уверенно произнесла горничная и направилась на выход.

Сон решительно не шел, поэтому я просто валялась в постели, считая минуты и искренне надеясь, что у нее ничего не выгорит.

– Получается, что вы с Широль хотите быть красивыми, чтобы спать рядом с хозяином, вуф? – заметила Лайна.

– Грубо говоря, да. Мужчина и женщина могут вместе заниматься интересными и приятными вещами, но ты пока еще слишком мала для этого. Как-нибудь я тебе расскажу.

– Расскажи сейчас, ваф! Расскажи! Расскажи!

– Не приставай, мелюзга, не то без завтрака оставлю.

– У-у-у! – обиженно протянула-завыла Лайна.

Через несколько секунд в каморку ворвался Эйлерт собственной персоной, подсвечивая себе путь ярким магическим шариком. По его резким движениям сразу была видна его раздраженность. Я поспешно вскочила и встал

на колени на всякий случай. За ним зашла испуганная и бледная Широль.

– Что еще за паломничество в мою спальню вы устроили, демон вас задери?!

– Простите, мой господин, – синхронно сказали мы с Широль, кланяясь.

– Простите, мой господин, – повторила за нами Лайна, очевидно, не понимающая подоплеки случившегося. Да и тон ее голоса был скорее шкодливым, нежели кающимся.

– Ладно… – Эйлерт сразу подуспокоился. – Я не давал вам никаких приказов. Если у вас чешется одно место, всегда можете уединиться с каким-нибудь слугой. Я же не запрещаю. Или вам Авель запрещал?

– Нет, милорд. Главное не понести, остальное его не заботило…

– Своими ночными походами вы меня оскорбляете. Вы рабы, вы лишь имущество. Все равно, что… табуретка, – взгляд Эйлерта упал на предмет мебели. – Стал бы я трахать табуретку? Не знаю, какие у вас раньше с дедом порядки были, я не намерен марать о вас руки. Признаю, я не был праведником в прошлом, но людям свойственны перемены. Чтобы я, благородный маг, кого-то принуждал к сексу? Пользовался теми, у кого нет выбора? Так низко опускаться я не намерен! Что бы сказала на такое Элайна? Да она бы смешала меня с грязью, окунула в ведро помоев и до кучи покрыла сверху слоем нечистот!

Я хотела сказать, что нас никто не принуждал, но ошейник резко сдавил горло, и я не смогла вымолвить ни слова. Довольно быстро давление ослабло, и мы получили возможность вдохнуть.

– Ладно, извините. Похоже, мне и впрямь стоит сбросить пар. Спокойных снов.

– Спокойных снов, милорд господин, – ответили мы слитно.

Барин покинул нашу каморку вместе со своим светляком, погрузив комнату во мрак.

– Страшно, ваф! – подала голос Лайна.

– Я думала, у меня сердце остановится… – заметила Широль.

– Что же, теперь мы немного лучше узнали хозяина и больше не повторим своих ошибок. Верно, Широль?

– Да… конечно, Игния. Если он сам не прикажет, я к господину ни ногой.

– Тогда спим, – заключила я.

– А все-таки не надо вам было красить лица, ваф, тогда бы и хозяин не осерчал, – пробормотала Лайна.

Глава 6

– Едем в бордель! – заявил Эйлерт на следующее утро после завтрака.

– Простите, милорд, но в таких заведениях в Латернии в основном работают рабы, – вспомнила я о его вчерашних словах.

– Серьезно?! Прям только рабы?

– Простите, мне подробности неизвестны.

– Милетт?

– Сир Авель редко посещал подобные заведения, – невозмутимо пояснил камердинер. – Если вас интересуют бордели со свободными, то мне они неизвестны. К тому же, всегда можно на время снять ошейник. Я слышал, что существуют такие заведения, где одну из рабынь наряжают в дорогие наряды и представляют поиздержавшейся дворянкой, которой срочно требуются деньги.

– О как! Похоже, придется по старинке клеить девушек.

– Осмелюсь посоветовать вам завести официальную любовницу, – добавил Милетт.

– Предлагаешь мне жениться?

– Нет, милорд. В Латернии в целом нравы более свободные, чем в соседних странах. В Таликане, к примеру, церковь запрещает женам разводится с мужьями. Мужчина же имеет право поменять супругу, когда захочет. В Шемтене можно найти много вдовствующих дам, что не против легких, ни к чему не обязывающих отношений.

– Интересное предложение. Знать бы еще наверняка, отчего скончались их мужья… Для начала я хочу съездить в город, посмотреть, как он поменялся за годы моего отсутствия.

– Как пожелаете, милорд.

Отбытию эрла Эйлерта в Шемтен помешал неожиданный приезд сира Хальтера. Хозяин вежливо поинтересовался, что ему понадобилось на сей раз и зачем Бристоф зачастил в поместье, на что Хальтер заявил о необходимости проведения плановой инспекции нашей усадьбы. Ведь Авель назначил его проверяющим лицом, которое должно следить за исполнением условий завещания. Милорд предоставил в его распоряжение Кибрука и финансовые журналы, решив не навязывать свою компанию. Однако поместье покидать не спешил.

Мысленно я пожелала Хальтеру поскорее скопытиться от проклятья. И для чего он пожаловал с проверкой всего через пару дней после того, как Авель тщательно ознакомил его со всеми документами? Он мог бы вообще приезжать раз в год или хотя бы ежемесячно. Никаких значительных трат, за исключением похорон, поместье не понесло. Хотя Бристоф пристал к Эйлерту с очень долгими расспросами, когда узнал о его задумке с вольной грамотой для рабов, которую мы можем заработать со временем, преемник эрла отнюдь не был недоволен данным новшеством. Ведь провал Эйлерта в рабской политике будет ему выгоден. Хальтер не оставил своих планов по наследованию усадьбы. Ох, надеюсь, милорд сможет что-нибудь придумать!

На вечерней прогулке Эйлерт обходил территории, прилегающие к саду. Ни я, ни охранники ничего не успели сделать или понять, как барин внезапно бросился в сторону канавы, а затем оттуда раздался жуткий потусторонний визг. Из рук Эйлерта вырвалось яркое бушующее пламя и опалило землю перед ним. Несмотря на возможную опасность, я подалась вперед, не сдержав любопытство. Мне было интересно поглядеть на то

что может сотворить могущественная и разрушительная огненная магия в исполнении милорда. Трава и кустарники зажглись, как списки, повсюду плясали язычки пламени, земля была опалена. В центре лежала странная закопченная туша размером с собаку, мерзко воняющая и испускающая черный дым. Потрясающе! Такая мощь в руках человека завораживает.

– Что это? – спросила я, прикрывая рот платком.

– Тварь с болот, вестимо, – заметил Лирой, тыкая труп копьем.

– Видом походила на крысу, – объяснил Эйлерт. – Порчей от нее разит за километр. Похоже, она тут давненько гнездует. Скотина не пропадала?

– Именно так, милорд. Рабы докладывали, что периодически кур недосчитываются.

– В следующий раз сообщайте сразу. Надо обследовать территорию. Покажите дорогу к баракам.

– Вы думаете, что есть еще такие монстры, милорд? – спросила я.

– Все возможно. По правилам, я должен осмотреть всех людей, что проживают рядом. Порча редко возникает без причины.

– Бараки здесь недалеко, хозяин, – вставил Гастен и повел нашу компанию через соевое поле.

Кое-где, несмотря на заходящее солнце, еще виднелись работающие слуги, низко кланяющиеся при приближении главы Туранн.

Эйлерт потратил около часа, чтобы обойти все постройки поселения рабов, осмотреть скотину и людей. Ничего необычного ему найти не удалось. Барин наметил несколько вещей, которые могли бы улучшить жизнь рабов. Мимоходом я попыталась мягко намекнуть ему о том, что стены бараков тонкие, и зимой без теплой одежды люди замерзают. Эрл пообщался с Негошом (которого мы застали с одной рабыней средних лет), немного поругав. Маг признал вину, сказав при этом, что не замечал соседства с темной тварью. Мы находились в бараке для старшей прислуги, отличающемся повышенной комфортностью и персональными комнатами. Узкие помещения с кроватью, комодом и шкафом.

– Здесь моя комната, милорд. Хотя я больше недели здесь не была, – показала я.

– Действительно? – искренне удивился Эйлерт. – Ты ночуешь в той общей комнате для слуг? Тогда для чего тебе личная комната здесь?

– По правилам, слуги не должны находиться ночью в доме, кроме дежурных горничных и охраны. Однако, по факту, мы зачастую остаемся, дабы быть доступными в любой момент, помочь милорду, подсказать поварам или другим слугам, принять или проводить гостей и посыльных. К тому же это экономит время на путь до дома и переодевание в форму.

– Как-то не практично. У нас есть какое-нибудь помещение на первом этаже?

– Можно освободить одну из кладовых, милорд.

– Отлично. Тогда распорядись, чтобы там поставили перегородки и сделали несколько комнат для слуг. Сколько вам потребуется. Себе можешь выбрать первая, Игния.

– Будет исполнено.

– Что у тебя в этом ящике? – вдруг спросил Эйлерт и показал рукой прямо на…

О пепел преисподней! Совсем вылетело из головы. Но как он смог его почуять? Негош ведь за годы ничего не заподозрил. Я отодвинула ящик комода и достала маленький камешек, слегка светящийся желтым.

– Простая безделушка, милорд. Светокамень. Как видите, свой ресурс он уже почти выработал…

Негош, не вздумай…

– Ты же должна была тогда продать все светокамни, Игния! – воскликнул Негош негодующе, не заметив моего просительного взгляда.

Уши мои запылали. Полный провал. Что бы я ни сделала дальше, моя репутация уже не будет прежней.

– Этот камень был с дефектом, много за него не дали бы, – попыталась я преуменьшить свою вину. – Я решила оставить дефектный светокамень себе. Мне нет оправдания, милорд. Простите.

Эйлерт ухмыльнулся:

– У всех есть свои маленькие слабости. Давай заряжу, кстати.

Я молча передала камешек в руки эрла, и через несколько секунд он разгорелся, будто небольшое солнце. Негош удивленно крякнул, но я не поняла, к чему это было. Наш маг тоже ведь занимался зарядкой светокамня одно время, и у него выходило ненамного хуже.

– Благодарю вас, милорд. Я приму любое наказание, какое вы пожелаете.

– Идем дальше.

Мы обошли все помещения, где проживали слуги. Я все ждала свое наказание, но милорд предпочел забыть про инцидент со светокамнем. Даже заглянули в большую баню, наличию которой барин немного удивился. По его словам, на западе бани распространены не повсеместно.

– Милорд, вы разве не помните, что много лет назад в Латернии лютовал страшный мор? Он унес множество жизней.

– Ах да, совсем запамятовал. Тогда один из магов вроде бы заявил, что грязь является причиной многих болезней, и король издал указ, о том, что всем жителям, включая рабов, надо мыться не реже двух раз в неделю.

– Да. Сир Авель подходил к данному правилу строго, поэтому банный день у нас действительно дважды в неделю.

– Похвально. Итак, ничего похожего на порчу в бараках я не нашел. Однако моя интуиция твердит, что не все чисто. Чтобы подтвердить опасения, мне нужен колодец.

Мы все больше разрастающейся толпой проследовали к центральному колодцу рабского поселка, который находился аккурат в середине построек.

– Глубоко здесь, – глянул в проем Эйлерт.

– Усадьба ра

положена на возвышенности, уровень болот находится ниже. В засуху наши колодцы совсем могут пересохнуть, вот тогда нам приходится туго, – пояснила я.

Эрл сбросил ведро вниз и набрал воды. Вытащив ведро, его магичество внимательно присмотрелся к жидкости и поводил над ней руками. После чего выдал:

– В воде есть порча. Хотя ее очень мало, не каждый заметит. Поэтому к Негошу претензий нет. Церковь Локтара разве не проводит периодические проверки?

– Проводит, милорд. Последняя, если мне не изменяет память, была около пяти месяцев назад. Но они сказали, что плохая вода у нас из-за Шемтенских топей, – объяснила я.

– С которыми они ничего сделать не могут? Ясно. Кстати, вы в курсе, что если употреблять такую воду годами, то это может серьезно отразиться на организме. Особенно немолодом. Слабость, болезни, бесплодие, скудоумие – все это вызывает порча.

– Милорд, вы полагаете, что эрл Авель из-за этого… слег?

– Все может быть. Обследовать труп деда я не собираюсь, но разобраться в ситуации надо. Подобная слабая концентрация вряд ли серьезно коснется людей или скота. Однако может попасться кто-то восприимчивый, вроде той порченой крысы. Буду проверять. Принесите мне курицу и топор.

Искомое быстро приволокли. Эйлерт приспособил животное на пенек и слитным ударом отрубил курице голову. Некоторое время эрл следил за растекающейся кровью, которая образовала маленький ручеек.

– Что-то здесь еще осталось. Нечто приманивающее и источающее порчу.

Эйлерт резко двинулся по направлению ручейка и зашел в простой дом, служивший общей кухней, где готовили и раздавали рабам пищу. Кормили здесь два раза в день, и ужин – или, если точнее, вечерняя кормежка рабов – уже миновал.

– Мой господин! – Главный кашевар склонился в низком подобострастном поклоне. – Мое имя Дюстэн. Ваш смиренный слуга руководит готовкой еды для рабов.

Эйлерт не двигался несколько секунд, пытаясь что-то рассмотреть в слуге, на лице которого застыло почтительное выражение. Дюстэн, светлый эльф средних лет, обладал типичной для своей расы внешностью. Хотя по людским меркам его можно было считать стариком, по эльфийским он был зрелым мужчиной. Зеленоглазый блондин с короткой практичной прической, длинными растопыренными острыми ушами, стройный, среднего роста.

– Милорд, – тихо зашептала я, склонившись к самому уху эрла. – Сейчас я вспомнила, что на него мне поступали жалобы от рабов. Простите, не знаю, почему я забыла вам сообщить…

– Ну, тут твоей вины нет. Эта тварь умело маскировалась и пудрила мозги окружающим. Даже я проглядел его на сборе слуг.

Дюстэн дернулся в сторону, по-видимому, услыхав слова эрла, однако Эйлерт был быстрее. Маг вытянул руку и прошил грудь эльфа мгновенно сформировавшейся ледышкой. Негош ругнулся, а Лирой с Гастеном выдвинулись вперед, быстро обнажив оружие. Дюстэн же не умер на месте, как должно было быть в случае таких ранений, а начал грязно поносить Эйлерта и… преображаться. Черты лица заострились, кожа стала мертвенно-бледной, глаза почернели, а волосы стали пепельными. Лицо приняло выражение лютой злобы:

– Ты не понимаешь, что творишь, маг. Присоединяйся к нам! И ты обрете…

Вторая ледышка взорвала эльфу голову, словно переспевший арбуз. Я отвернулась, не желая смотреть на столь нелицеприятное зрелище. Хотя с другой стороны очень хотелось взглянуть. Полупрозрачные острые сосульки голубоватого цвета опасно поблескивали на свету и выглядели очень грозным оружием. Они прошили тело эльфа насквозь будто бумагу. Магия – безумно смертоносная вещь. Особенно в умелых руках.

– Я слышал эти слова сотни раз, служитель Непроглядной, – заметил эрл надменно.

– Тьфу, темный выродок! – сплюнул Лирой, проверяя копьем останки.

Эйлерт же еще некоторое время прислушивался и присматривался. Наблюдал за растекшейся черной жидкостью, которая заменяла Дюстэну кровь.

– Не трогайте тело. Судя по всему, больше значительных очагов порчи в округе нет. Тьму тянет к топям, но они пусть пока подождут. Дом необходимо сжечь, идем наружу.

Мы высыпали на улицу, где уже собралась небольшая толпа рабов. Вести о темной стороне Дюстэна распространились в один момент. Слуги загомонили, припоминая все его выходки и странное поведение.

– Говорил я, что Дюстэна надо давно на божий суд отправить, – громко воскликнул кузнец Толле. – Сколько крови он из нас выпил, сколько мы терпели его издевки!

– Негош, займись вещами культиста, – повелел барин. – Место, где он спал, кровать, комод, одежду, всю его мебель и личные вещи необходимо предать огню. Если заметишь что-то фонящее тьмой, принеси мне. Хотя сомневаюсь, чтобы этот жалкий культист смог скрыть какой-то артефакт от меня.

– Да, ваше благородие. Прошу прощения, что недоглядел, – поклонился бородатый маг, после чего бегом припустил к бараку прислуги.

– Все-таки тьме и прочим нечистым силам непросто набирать сторонников среди рабов – магия ошейника препятствует затуманиванию мозгов, – объяснил Эйлерт. – Среди свободных людей культ приличных размеров за какой

нибудь месяц может распространиться чуть ли не со скоростью мора. Хм… – Господин задумчиво осмотрелся. Несколько рабов уже подносили факелы, дабы поджечь здание. – Отойдите, а то полночи возиться будете.

Дальше последовало то, отчего у меня волосы встали дыбом, глаза пораженно распахнулись, а дыхание надолго сбилось. Эйлерт явил нам силу огня, мощь своей магии во всем ее великолепии. Деревянное строение вспыхнуло, будто промасленный фитиль. Поднялся сильный ветер, еще больше раздувающий огонь. А господин продолжал поливать здание струями ревущего пламени, не жалея сил и магии. Когда же огонь начал перекидываться на соседнее здание, стоящее неподалеку, милорд сбавил напор и левой рукой направил на занимающийся участок струю воды… которую он взял напрямую из колодца! Это было бесподобно и восхитительно. Потрескивающий, ревущий и ярко пылающий остов здания в ночи, протянувшаяся из колодца водяная змейка, которой можно было коснуться, и шипящий пар в местах соприкосновения двух стихий! Ничего более красочного и захватывающего я в своей жизни не видела. Даже в свободном детстве очень редко доводилось наблюдать за представлениями или деятельностью магов. Мои родители оба были неодаренными, так что любая могущественная магия вызывает у меня чуть ли не дрожь в коленках. Тот же светокамень я оставила, потому что хотела обладать хоть таким простеньким магическим артефактом.

Рабская кухня-столовая сгорела до основания буквально за десяток минут. Кроме пепла остались лишь кухонная утварь и разные металлические приспособления. Котлы, само собой, уцелели. Запасы, хранившиеся в кладовой, также пропали в огне. Страшно представить, чем мог кормить рабов приспешник темных сил. Может, он постепенно подготавливал слуг, чтобы тьма поселилась и внутри их сердец? Эйлерт провел выборочную проверку среди нескольких рабов, но ничего критичного не обнаружил.

– Что же, событие неожиданное. Но порча и приходит тогда, когда ее меньше всего ждешь. Придется ставить новую кухню. Пока же временно можете воспользоваться кухней особняка. Выделите нашим поварам помощников, почистите и перенесите котлы. В общем, я не силен в организации быта. Игния, если от меня что-то потребуется, сообщи. Насчет денег и закупок всего необходимого тоже не скупись.

– Да, милорд! – воскликнула я.

– Эм, с тобой все в порядке?

– Кхем, – кашлянула я и постаралась принять более спокойный и пристойный вид. – Да, господин. Со мной все в порядке.

– Хорошо. Надо бы принять ванну, а то провонял весь…

Набегалась я знатно, до поздней ночи. А затем еще около получаса пришлось пересказывать о случившемся домашним слугам, изнывающим от любопытства. Пожар был хорошо виден со второго этажа особняка. В отсутствие Аютлы Широль стала потихоньку поручать Лайне новые обязанности. Помыть пол особого ума не надо, хотя и здесь имеются свои хитрости. Лечение магией, сытная еда плюс природная живучесть волчьего племени превратили больное слабое дитя в активную егозу, которая носилась по особняку с неунывающим энтузиазмом. Обучение двигалось, однако пока слишком мало времени прошло. Лайна пыталась отучиться гавкать, но паразитные словечки все равно пробивались в речь.

На следующий день все еще оставалось множество хлопот, о которых мне, как помощнице хозяина, необходимо было позаботиться. Радует, что об обслуживании самого милорда уже не приходилось так сильно печься. Слуги успели узнать немного его привычки и пристрастия в еде, поэтому по большей части управлялись сами, без моих подсказок. Можно сказать, что за пару дней жизнь в поместье нашла свой новый ритм. Помогал и тот простой факт, что Эйлерт был неприхотлив, даже, сказала бы, весьма неприхотлив и самодостаточен. Он не требовал накрывать стол, брился сам, даже воду для мытья он подогревал самостоятельно. А вот приготовление завтрака на почти две сотни людей – задача непростая, хотя наша кухня и повара с помощниками справлялись с такой нагрузкой. Все-таки пища обычных рабов отличается простотой. Это тебе не банкетные деликатесы и лакомства готовить. После обсуждения с милордом все-таки решили ставить новое здание под рабскую кухню, хотя предлагали под это дело переоборудовать один хлев или хранилище припасов. Высказывалась и мысль переделать барак старших слуг, но его местоположение было не совсем удобным для кухни, да и размерами он подкачал.

Стройка дело для слуг привычное, хотя рубка и обтесывание бревен займет некоторое время. Если быть честным, то на территории Тураннов нет подходящих деревьев, поэтому нам придется по-тихому нарушать закон и прореживать лес, примыкающий к Шемтенским топям. Неизбежны порча инструментов, травмы, переутомления, нападение порченых тварей. Плотникам придется передать свою работу на плантациях другим, что повысит общую нагрузку на рабов. Нельзя забывать еще и про переделку внутренней кладовой под личные комнаты домашних слуг, о чем распорядился милорд. Все это я объяснила Эйлерту, когда он спросил о трудностях. Эрл повелел увеличить порции рабам на время стройки и пообеща

помочь с работой, если ему будет нечем заняться. В общем, что в рабском поселке, что в особняке кипела активная деятельность. Это приводило к вечной грязи, снующим туда-сюда слугам и прочим неподобающим вещам. Выдачу еды производили не в поместье, само собой. Бадьи выкатывали на задний двор, куда скрытыми тропками приходили рабы с утварью.

День выдался насыщенным, но засыпала я довольная. В моей руке был зажат специально сшитый непроницаемый кожаный мешочек, в котором находился светокамень, заряженный милордом самолично. Раз он не отобрал артефакт, то негласно разрешил оставить себе. Иной награды за работу мне и не требовалось.

А следующим утром произошло неприятное событие. Первым о непрошеных посетителях нас уведомил запыхавшийся Леместьен. Эльф сообщил о приближающемся большом вооруженном конном отряде, со стягом и символами церкви. Таким образом, у милорда появилось несколько минут, чтобы решить, что следует предпринять и как себя вести при общении со служителями Локтара Единого. Если бы Эйлерт вдруг баловался темной магией, в чем я очень сильно сомневаюсь, он имел бы возможность спрятать или уничтожить запретные вещи. Или даже скрыться. Мы, рабы, в первую очередь служим своему хозяину, а уже затем оказываем содействие церкви и короне. Хотя и среди слуг попадаются фанатичные последователи Локтара, в основном среди урожденных латернийцев. Милорд, разумеется, не стал прятаться или суетиться, на его лице не отразилось никакого беспокойства, скорее любопытство.

– Милорд, смею напомнить вам, что приблизительно раз в декаду или месяц имения эрлов в обязательном порядке посещает святой проповедник, который просвещает рабов о Локтаре Едином и читает святые тексты.

– Ах да! Дед требовал от меня каждый раз показываться на проповеди, а я каждый раз пытался сбежать, – с улыбкой припомнил Эйлерт.

– Численность и состав отряда указывает на Орден Искоренителей, господин, – дополнил Леместьен.

– Возможно, им стало известно о вчерашнем случае порчи и служителе темных сил? – предположил Негош.

– Как-то быстро они среагировали, – заметил эрл. – Игния, в Шемтен кто-то из слуг ездил?

– Я распорядилась пополнить съестные запасы, но вчера слугам было не до этого. Если никто из старших слуг не передавал других приказов, то телега должна была отправиться сегодня. Кибрук упоминал, что, возможно, поедет вместе с возничим для ведения торгов. Вот и он, ваше благородие.

Кибрук подтвердил, что только собирался отправиться к полудню в Шемтен.

– Ладно. Выясним позже. Будем встречать гостей.

Эйлерт обернулся к центральному входу и нацепил радушное, но в то же время величественное выражение лица, как и пристало хозяину местных земель. Будто бы видел через стену или мог слышать приближение людей. Хотя… магия – удивительная вещь и, как говорят темные эльфы, не имеет границ. Вот и Лайна пошевелила своими чуткими ушками. А через несколько секунд двери с грохотом отворились в разные стороны, и в поместье ворвалось с дюжину членов Ордена Искоренителей. Закованные в броню паладины и одетые в просторные мантии клирики. В отряде церковников выделялся статный мужчина с окладистой седой бородкой, носящий кольчугу и броню, защищающую руки и ноги, более легкую, нежели у рядовых паладинов. Его плащ, расшитый символами Локтара Единого, эффектно развевался на ветру, а силуэт слегка подсвечивался белым светом.

– Я – старший инквизитор Нумерс, возглавляю Шемтенское отделение Ордена Искоренителей. Эрл Туранн, вам вменяется пользование темными артефактами, а также сокрытие следов порчи! Мы прибыли сюда для проведения полной проверки и зачистки! Вы – новый эрл Туранн, владетель окрестных земель? – с угрозой, без толики почтения произнес мужчина.

Я почувствовала небольшое смятение и благоговение. Многие служители церкви владели святой аурой, и инквизитор не был исключением. Даже в слабой концентрации она оказывала немалое давление на простых людей.

– Да, я эрл Эйлерт Туранн. Готов содействовать в проведении проверки, сир Нумерс, – безмятежно ответствовал барин. – Вчера мне удалось найти и уничтожить одну порченую тварь, а также служителя Непроглядной. Все вещи мы сожгли, как и полагается. Вместе со зданием.

– Мы разберемся в ситуации и докопаемся до истины. Обыскать дом! – подал команду Нумерс.

Часть паладинов двинулась в глубь помещений. Несколько клириков встали на колени и принялись читать молитвы. От них постепенно стало исходить белое сияние, которое слегка слепило глаза. Да и находиться рядом было не совсем приятно. Судя по тому, что к рабскому поселку Нумерс никого из присутствующих не отправил, снаружи были другие церковники, которым инквизитор уже поручил осмотреть прилегающие территории. Святая магия смотрелась внушительно, если не знать о том, что вся сила клириков заемная, даруемая Богом.

– Чифу, сир инквизитор? – предложил Эйлерт. – Или вина?

– Молчать! – рявкнул мужчина. – Вы будете говорить, только когда вас спросят или когда будет доказана ваша полная невиновность!

Орден Искоренител

й не расслаблялся, церковники вели себя так, будто находятся в логове врага. Их можно понять. Культисты – настоящая напасть. Последователи темных сил умеют маскироваться. Ведь даже знающие Дюстэна рабы не предполагали до последнего, что он отдался в объятья тьмы. Клирики закончили творить святую магию и подали инквизитору сигнал. Нумерс сразу подобрался и приказал взять нас в окружение. Эйлерт недовольно поморщился, но возражать не стал. Когда на расстоянии вытянутой руки от твоей беззащитной шеи находится обнаженный острый клинок, это весьма неприятно и страшно нервирует.

– Откуда в вашем доме эта вещь?! – рявкнул Нумерс, когда ему принесли странный предмет в кожаной оплетке. – Мои люди нашли ее на втором этаже!

– Понятия не имею, – признался Эйлерт. – Первый раз ее вижу.

Домашние слуги ответили отрицательно – никто не знал, откуда она взялась.

Инквизитор на секунду распахнул сверток, и оттуда неожиданно дохнуло могильным холодом, протиснулась струйка дыма и повеяло настоящей жутью.

– О! Какая интересная и необычная система маскировки! – воодушевленно заметил Эйлерт. – Признаюсь, я проворонил темный артефакт у себя под носом, сир инквизитор. Конечно, мысли о том, что мне его могли подбросить благочестивые служители Локтара Единого, я не допускаю. Хотелось бы мне немного поизучать его, но я осознаю всю неуместность подобной просьбы…

– Замолчите, эрл! Иначе я прямо сейчас отдам приказ о зачистке!

После закрытия кожаной обложки Нумерс пробормотал слова молитвы и окутал вещь густым белым светом. В наивысшей интенсивности свечения случился хлопок, а от Нумерса во все стороны изошла мрачная сероватая дымка. Артефакта же при нем уже не оказалось – сверток был безвозвратно уничтожен.

– Вы утверждаете, что ни вы, ни кто-либо из ваших слуг не имеет отношения к темному артефакту?

– Я – нет. Если слуги виноваты, то мне об этом неизвестно. Игния, культист… как там его имя… ведь не имел доступа в дом?

– Нет, милорд. Дюстэн лишь иногда обменивался припасами с кухонной кладовой, но на второй этаж дома его бы никто не пустил…

– Проверить их! – приказал Нумерс, и к слугам подошли клирики.

Церковники воздействовали на прислугу святой магией, пытаясь определить ростки тьмы. Это было не слишком приятное ощущение. Будто все твои внутренности и мозги выворачивают наизнанку. Но, слава богам, никого из домашних не признали зараженным. Эрла Туранна обследовали долго. Сначала два клирика, затем четверо, а под конец и все присутствующие сообща с самим инквизитором.

– Вы отдаете себе отчет, эрл Туранн, как подозрительно все это выглядит? Вы приехали из дальних земель, где наверняка сплошь и рядом буйствуют порождения тьмы, хаоса или скверны. И сразу же на вашей территории появляются культисты и темные артефакты! Откройтесь Локтару великодушному и покайтесь! Очистите свое имя, и мы снимем все обвинения!

– Ни один уважающий себя маг не станет открывать душу кому бы то ни было, – парировал Эйлерт. – Вы собрали показания свидетелей метаморфоз Дюстэна. Негош подтвердил уничтожение порченой крысы. Ваши люди проверили моих слуг и мои владения и не нашли следов порчи. Полагаю, на этом инцидент можно считать исчерпанным?

Инквизитор помрачнел:

– Мы обязаны узнать источник темного артефакта!

– Я понятия не имею, как он оказался в моем доме, даю вам слово члена рода Тураннов. Хотя… есть у меня один недоброжелатель, что как раз на днях слонялся по дому. Его имя Бристоф Хальтер.

– Мы проведем тщательную проверку, эрл.

– Надеюсь.

– Но так просто я не могу вас отпустить!

– Что вы привязались к этому несчастному осколку тьмы? У меня также имеется парочка книг по демонологии и темному искусству…

– Что-о-о-о?!!

– Однако у меня есть официальное разрешение Бернардской епархии Двенадцатирукого Пантеона.

– Бумажки языческого пантеона не имеют силы на землях святой Латернии! Немедленно предоставьте запретные книги!!! – проорал Нумерс.

– Вы в курсе, сколько они стоят?

– Немедленно!

Вокруг инквизитора началось формироваться белое свечение, остальной отряд также подобрался.

– Что ж, хорошо. Будем считать, что церковь Локтара задолжала мне одну услугу.

Нумерс, казалось, побагровел от такой наглости.

– Игния, принеси мне коричневую суму из сундука.

– С-слушаюсь, мой господин.

С отчаянно колотящимся сердцем я бросилась наверх в покои эрла, сопровождаемая по пятам парой клириков и несколькими паладинами. После того как я вытащила требуемое, клирики обследовали сундук, но порчи, к моей вящей радости, не обнаружили. Я спустилась вниз и передала суму господину, которую тот в свою очередь отдал инквизитору. Нумерс раскрыл одну из книг и тут же раздался громогласный пронзительный визг. Очень неприятный, мне пришлось зажать уши.

– …Одна готова… – услышала я, когда все утихло.

– Там на обложке написаны меры предосторожности, – заметил Эйлерт скучающим голосом.

Инквизитор распахнул вторую книгу. Я ожидала худшего, но от нее всего лишь поднялась слабая дымка, не чета той

жути, что веяла от темного артефакта.

– И вы храните у себя такие вещи?!

– Чтобы победить врага, надо понять, как он думает, вызнать его слабые и сильные стороны. По-моему, это естественно.

Повторилась демонстративная процедура уничтожения книги с помощью святой магии. От трактата остался лишь мелкий пепел.

– Вы удовлетворены, инквизитор? Или, быть может, желаете порушить еще что-то из моего имущества? – поинтересовался Туранн.

– Не ухудшайте ситуацию еще больше, эрл! Вы осознаете, в какой вы находитесь ситуации?! – гневно припечатал Нумерс. – Допускаю, что темный артефакт вам могли подбросить, но во владении аж двумя темными писаниями вы признались чистосердечно, при свидетелях!

Мне стало действительно страшно. Аура Нумерса все разрасталась. Казалось, что и он сам становится все выше и шире, нависая над тобой.

– У меня есть разрешение, – флегматично заметил Эйлерт с пробивающимся раздражением. – Послушайте, сир инквизитор, мне уже надоело в этом участвовать. Заканчивайте, и прошу вас покинуть мою усадьбу.

– Заткнись, щенок!!!

Я упала на колени, ощутив на себе монументальную тяжесть святой ауры. Однако заставила себя поднять взгляд. Остальные слуги также пали ниц. Широль так и вовсе, судя по всему, потеряла сознание. Лишь Негош сгорбился и склонил голову. Милорд же и бровью не повел.

– Я и похитрее тебя выродков на чистую воду выводил! Думаешь, избавился от одной пешки и это спасет тебя от праведной божьей кары? Эрл Туранн, я приговариваю вас к святому трибуналу! Вас будут судить иерархи церкви, а вашу судьбу решит Локтар Единый!

– Вы забываетесь, инквизитор.

– Именем Локтара Единого приказываю тебе повиноваться!

Неожиданно мягкая терпеливая улыбка Эйлерта стерлась с лица, будто ее и не было, уступив место злобному оскалу, больше подходящему чудовищу из ужасных сказаний. Мощный порыв ветра разметал паладинов, сияние клириков поблекло, некоторые из них попадали на пол. Инквизитора подхватил невидимый поток и за пару мгновений доставил прямо к хозяину. Эйлерт схватил Нумерса одной рукой за шею в удушающем захвате.

– Жалкий смерд, ты подумал, что можешь манипулировать моим разумом?! – прогрохотал голос Туранна. – Хуже этого может быть лишь манипулирование душой мага!

Нумерс что-то быстро забормотал, и из него вырвался белый столб света, однако тот врезался в полупрозрачную голубую преграду и бессильно испарился. Инквизитор попытался нарастить святую ауру и освободиться из хватки, но Эйлерт поддаваться не собирался, лишь усилив напор. Я почувствовала ауру мага во всем ужасающем великолепии. Она отличалась от святой ауры и словно была продолжением настроения владельца. Я чувствовала себя жалким насекомым, разозлившим древнее и могучее чудище, которое может раздавить меня, просто нечаянно взмахнув хвостом. Хапверт и Милетт бессильно бухнулись на пол, составив компанию Широль. Лайна также не выдержала и потеряла сознание. Для своего возраста она очень долго сопротивлялась.

Часть искоренителей принялись подниматься, закрываясь щитами или святой магией, и организовывать подобие строя. Я с мрачным удовлетворением отметила, что один из служителей Локтара таки тоже упал в обморок.

– Вы вторглись в мои владения, приспешники церкви, и вздумали мне указывать в моем доме! Я сам способен прекрасно разобраться с порчей, фанатичные остолопы! Что же до неподчинения, то я не давал присягу короне. А если бы и давал, то в ее тексте нет ни слова о повиновении церкви! Я – свободный маг, подданный множества государств, вы не вправе устраивать надо мной святой суд и лезть в душу без веских доказательств! Так уж и быть, за попытку дергать за поводок я пощажу тебя, инквизитор. Но второго подобного трюка ваш брат не переживет. Запомните мои слова, сир Нумерс, и передайте остальным. А теперь я попрошу вас покинуть имение Тураннов. Надеюсь, что следующая наша встреча пройдет в более мирном и дружественном ключе. Если вы желаете обменяться опытом или устроить рейд на порченые земли, то я всегда к вашим услугам.

По мере произнесения слов тон Эйлерта превращался из грубого рыка, источающего ярость и гнев, в спокойный вежливый говор с примесью хорошо сдерживаемого холода. Давление аур снизилось до минимума. Только рядовые орденцы еще держали строй, ощетинившись мечами и святой магией.

– Я понял вас, эрл, – выдавил бледный инквизитор. – Мы уходим.

Покидали нас церковники с еще большей скоростью, нежели вламывались. Эйлерт быстро привел бесчувственных слуг в себя лечебной магией и уединился в своих покоях, велев принести вина и по пустякам не беспокоить.

Где-то с час мы только отдыхали и восстанавливались, делясь впечатлениями и пытаясь отвлечься от пережитого ужаса. Негош похвалил меня за то, что я выдержала столь сильное давление аур. Кроме меня это удалось лишь самому магу да Леместьену с Лироем и Гастеном, которые были обученными воинами и умели противостоять магии. Ну а уважение и, чего уж тут таить, испытываемый страх перед нашим новым хозяином достигли небывалых величин. Прот

востоять в одиночку старшему инквизитору Ордена Искоренителей вместе с полноценным войском может лишь очень могущественный человек, имеющий стальные… кх-м, убеждения, если немного сгладить высказывание Негоша. В моей душе также бушевал ураган чувств, хоть я их старалась не показывать. Разыгравшееся в холле представление со столькими всплесками магии по-настоящему взбудоражило меня. Если бы я потеряла сознание, то точно бы ни за что не простила себе, что пропустила столь знаменательное событие. Наверное, эти мысли и помогли мне не грохнуться в обморок.

Глава 7

Поутру епископ Эшериан прислал приглашение поужинать в лучшем ресторане Шемтена. Слуги вздохнули с облегчением. Никому не улыбалось устраивать войну с Орденом Искоренителей.

Также прибыли вестники, впервые за несколько месяцев, целых два, с перерывом в час. Вестник – это человек, зарабатывающий на передаче новостей и слухов. Он кочует от эрла к эрлу, собирает и распространяет свежие вести и сплетни. По правилам, его необходимо накормить, дать возможность умыться, проследить за конем, а также подать немного звонких монет за старания. Сир Авель стал в последние годы излишне скуп и ворчлив, вот вестники и обходили усадьбу Тураннов стороной. Кто-то из послушников церкви проболтался в таверне, и по Шемтену стала гулять история про эрла, который поставил на место зарвавшихся орденцев. Ходили и предположения, будто новый владетель развел тут темный притон с целым культом, и инквизитор просто не справился, но им особо не верили.

Вестники не только жаждали поделиться последними новостями, но и узнать, что же стряслось на самом деле. Даже обычной платы не требовали, очевидно, собираясь в дальнейшем как следует нажиться на информации. Сир Эйлерт рассказал всё почти без утайки, умолчав про то, как он раскидал церковников и чуть не придушил инквизитора. Признался во владении темными трактатами и показал сохранившиеся иностранные разрешающие грамоты. В общем, свел все к незнанию местных законов и обычаев, – якобы он и позабыл уже, что в Латернии церковь имеет столь большую власть над потомственными дворянами. Таким образом он отправил шпильку в их адрес. Подытожил тем, что не будь недоразумения, он бы сам с радостью присоединился к инквизитору Нумерсу с выслеживанием и искоренением темных культов.

В свою очередь вестник поведал про местных эрлов, кто к кому свататься ездил, о рождении наследников или кончинах, немного о жизни виконта Аурелье, про здоровье короля Родерика и последние модные столичные тенденции. Но больше всего нас, разумеется заинтересовала новость о том, что Орден за что-то повел на допрос сира Бристофа Хальтера. Хоть он и не являлся эрлом или богатым аристократом, держал всего пару магазинчиков в Шемтене, но народ любил пообсуждать проклятых темных сектантов, скрывающихся под личинами порядочных с виду сиров.

После обеда Эйлерт приказал собрать всех слуг во дворе. Он вышел, как и в предыдущий раз, на крыльцо и с ходу активировал магию ошейника. Я, как и все остальные рабы, скорее всего, почувствовала нарастающую тревогу в предчувствии боли.

– Кто из вас сообщил о культисте на сторону?

Никто из слуг не проронил ни слова.

Давление ошейника усилилось.

– Кто из вас сообщил о культисте на сторону?

Молчание.

– На колени!

Я моментально повиновалась и бухнулась на колени. Как и все слуги… Кроме одного чернокожего раба, который немного замешкался.

– Иди сюда. Остальные – возвращайтесь к работе, – скомандовал Эйлерт.

Хитро придумано. Авель так не поступал никогда. Магии ошейника можно противопоставить свою волю, так что у некоторых невозможно добиться послушания. Но для этого необходимо прикладывать большие усилия и сосредотачиваться. Входить в особое состояние. Этот доносчик умело сопротивлялся первым вопросам хозяина, и когда эрл вдруг сменил команду, не успел среагировать и снять внутреннее сопротивление. Потому и замешкался, не встав сразу на колени.

Мужчина попытался броситься в ноги милорду, но Гастен оттолкнул наглеца щитом и пригрозил отрезать уши, если тот еще хотя бы попытается рыпнуться. Улайбо, так звали доносчика, слезно умолял сохранить ему жизнь и без всяких увиливаний поведал свою заурядную историю. За периодическое подкармливание, хорошие сапоги и одеяло он выдавал информацию слугам Бристофа Хальтера. Про культиста и порченого монстра он сообщил с помощью записки, лежащей в условленном месте.

– Достаточно. Игния, продайте его, – махнул рукой.

– Будет исполнено, – ответила я.

– Спасибо, милорд! Ваша доброта не знает границ!! – припал лбом к ступеням крыльца Улайбо, обрадованный тем, что его попросту не казнили на месте.

– За мной. Сниму с тебя ошейник.

Вечером эрл съездил в Шемтен, взяв с собой карету с лошадьми, которой пользовался Авель, камердинера и кучера. Ужин с епископом, судя по его скупо брошенным словам, прошел сносно. Им удалось договориться, так что «ни эрл, ни церковь не планировали раздувать конфликт». Звучало это так, будто бы Эйлерт сравнил себя одного

о всей латернийской церковной епархией, но смеяться даже про себя над этим высказыванием после вчерашних событий никому не хотелось.

Утром же явился проповедник от церкви, проводить мессы и восстанавливать утраченное доверие. Присутствовать необходимо было всем, за исключением дежурной охраны. По лицу Эйлерта было хорошо видно, как не хочется ему слушать служителя, однако он стойко просидел полуторачасовую домашнюю службу. Затем мы накормили церковника, и он направился к рабским баракам продолжать проповедь среди остальных слуг.

После обеда эрл уехал из усадьбы в город, использовав своего паука Шуни. Вернулся он только следующим утром. Лайна с ходу учуяла, что от него несет выпивкой и чьими-то духами. Затем, когда милорд уснул, а я собирала белье в стирку, мне выпала возможность удостовериться в словах зверолюдки. От одежды господина пахло спиртным и женскими духами. Конечно, у меня и в мыслях не было ревновать хозяина, поскольку это глупо и бессмысленно. Но стало немного обидно. Рабы ведь тоже люди! А не… табуретки. Вместо того чтобы одарить кого-то из слуг вниманием, шляется с какими-то левыми девками. Нет, отставить вольнодумие! Мало ли… Эйлерт и в разум проникнуть может! Вряд ли, конечно, но лучше действительно не забивать голову бесполезными переживаниями.

Проснулся барин ближе к обеду, в весьма благодушном настроении. Плотно поев, он выдвинулся на инспекцию строительства. Пока что слуги лишь заготавливали материал. Срубить дерево – дело одно, но получить доски – задача посложнее. Мы старались экономить и не использовать цельные бревна, поскольку запас древесины в округе ограничен. Иначе придется либо закупать, либо везти демон знает откуда. Существуют породы древесины, из которой доски можно получить относительно легко методом расщепа. У нас такие деревья не росли. Так что действовали с помощью пил и двух сменяющихся пильщиков. Больших пил у нас было всего три, плюс они часто изнашивались, гнулись или ломались рукояти, поэтому работа шла небыстро. Охотникам и Тогрузу приходилось обеспечивать охрану в опасных местах, примыкающих вплотную к топям.

Мы старались валить деревья с большими промежутками. Во-первых, таким образом мы даже отчасти помогали лесу, прореживая его. Во-вторых, со стороны не видны просеки, что могли бы заинтересовать власти. Вызывал некоторое беспокойство Бристоф, который мог бы снова донести на нас за то, что мы добываем дерево на чужих землях. Посовещавшись, мы решили, что так мелко он гадить не станет. Все эрлы, соседствующие с топями, так или иначе пользовались их дарами, и на это закрывали глаза.

Я, разумеется, последовала за милордом, когда он решил ознакомиться с ходом работ и помочь. И совсем не пожалела. Сначала Эйлерт озаботился безопасностью и послал своего тарантула на поиски враждебных тварей в местах лесоповала. И Шуни уже через полчаса приволок огромную тушу порченого кабана, на теле которого имелись всего две маленькие дырочки. Так я выяснила, что питомец милорда может использовать ядовитый укус. Паук принес еще несколько порченых кабанов, обитавших в округе. У охотников с ними вполне могли возникнуть проблемы, хотя дежурящий Тогруз заявил, что не дал бы этому случиться и перебил монстров на подходе. Самое странное, что у нас в округе не водилось кабанов или медведей. Встречались волки, лисы, рыси, в топях змеи, саламандры и другие пресмыкающиеся. Эйлерт предположил, что сюда пришло кочевое порченое стадо.

Вековые стволы деревьев, которые хозяину указывал один из опытных знатоков леса, тот перепиливал магией вмиг. Гиганты валились вниз, повинуясь желаниям человека. Эйлерт использовал какую-то хитрую магию, смешивая воду и воздух и с высокой силой направляя узкий голубой пучок в древесину. При этом раздавался громкий звук. Аналогичным способом он с ходу срезал ветки, а затем принимался за распиливание на доски. Получалось у него сверхбыстро, так что к вечеру уже смогли закончить со строительными материалами. Когда зашел разговор о сушке древесины, снова вклинился хозяин и путем экспериментов с огненной магией смог подсушить дерево до необходимого состояния. Сам он плохо разбирался в плотничестве и строительстве, просто следовал указаниям. С доставкой рабы справлялись сами, используя орков, телеги и волов. Лошади были более выносливы и быстры, волы же сильнее и не столь прихотливы к еде и условиям содержания.

После Эйлерт посетил рабский поселок, где главный плотник показал подготовленное место для стройки. По распоряжению милорда кухня должна была стать значительно шире и включить в себя помещение со столами и скамьями. По своей жизни на плантации мне прекрасно помнится, как это неудобно – получать свою порцию в миске, а затем тащиться через дождь, грязь и слякоть в свой закуток, где можно спокойно принять пищу. Теперь рабы смогут поесть прямо в столовой, хотя вся орава разом тут и не поместится, не больше полусотни едоков, согласно плану. Я заметила, что здание далековато от колодца и будет не слишком удобным. Эйлерт сначала предложил вырыть второ

колодец, затем поинтересовался, нельзя ли поставить кухню на прежнем месте. Оказалось, слуги боялись темного проклятья Дюстэна, но милорд успокоил их. Господин использовал магию земли, чтобы убрать остатки сгоревшего здания и утвари. Раз – и они уже где-то под землей! Поразительно! За несколько минут на потеху толпе он выровнял земную твердь до идеально ровного состояния. При ударе сапожком был такой звук, будто стучишь по кирпичной кладке. Затем хозяин спросил у плотника, надо ли делать отверстия для опор или погреб. На это раб заметил, что с копанием они и сами справятся. Эйлерт рассмеялся, заявив, что так упрочнил фундамент, что они ковыряться в нем месяц будут. В общем, основная работа была выполнена. На крышу еще требовалась смола. На счастье, у нас оставались кое-какие запасы, которых должно хватить.

Жизнь служанки в доме не столь праздное занятие, как кажется другим слугам. Содержать такой огромный особняк в чистоте и порядке та еще задачка. После неуклюжей Аютлы ловкая и неутомимая Лайна действительно выручала с простой работой. Ей уже стали доверять протирание пыли, предварительно запугав стоимостью некоторых экспонатов, дороже ее самой. Так что зверолюдка очищала с них пыль с великой осторожностью и опаской.

Утром меня обычно будила бабушка Кирья, которая приходила в дом одной из первых, чтобы поставить греться воду. Первым делом я следовала на предварительный осмотр особняка, в ночной рубашке обходя все этажи и проходы, по пути заводила двое часов: одни в главном холле, вторые в кабинете милорда, проверяла виды из окон, делая в голове пометки, какие указания следует оставить садовникам. Затем обычно подходил Шеоклист, и мы с ним проверяли съестные запасы, решали, что приготовить на завтрак. После я будила Широль и Хапверта с Милеттом, в том случае, если они оставались ночевать в доме. И мы совместными усилиями приступали к побудке Лайны. Говорят, что у собак очень чуткий сон. Не знаю, может, дело в том, что Лайна была из волчьего племени, но разбудить ее утром было той еще задачей. Она даже стоя умудрялась заснуть, что было отчасти мило и забавно, с другой же стороны, времени с утра уходило непозволительно много.

Пока хозяин почивал, мы старались по максимуму на-драить помещения, полы и окна. Делать уборку при господине считалось неподобающим. К дому постепенно подтягивались другие слуги: распорядитель с камердинером, Негош, на доклад подходили Леместьен, Тогруз и Алушан. Я выдавала указания на день конюхам и садовникам. Нет, я не знала их работу лучше их самих, просто сообщала о том, будет ли милорд прогуливаться по саду и имеются ли у него в планах поездки в карете. Затем мы с Кибруком решали, надо ли слуг посылать в город за покупками, иногда распорядитель ездил самолично. Со смотрителем хранилищ решали, следует ли формировать караван на продажу в Шемтен или Леменгтон. В том случае, если набиралось достаточно фруктов или иных запасов, а также цены в городе были благоприятными, мы собирали несколько подвод. В зависимости от величины каравана вместе с возничими мог отправиться Кибрук, а также брали с собой от одного до трех орков для подстраховки, иногда присоединяли Алушана, Тогруза и даже Негоша. Орков мы также тщательно экипировали, одевая в элементарную броню из стальных пластин, давая их любимые дубины и булавы. Дороги в Латернии никогда не славились высокой безопасностью. Беглым рабам было некуда податься, кроме как обратно на невольничий рынок, куда-то за границу или же промышлять разбоем на дорогах. Так около года назад мы потеряли одного из орков и двух слуг.

Когда милорд просыпался, то мое внимание полностью переключалось на хозяина. Я всё время была готова оказать любую услугу, запоминала указания и планы барина, если он упоминал о них. Затем, если Эйлерт занимался каким-то не требующим моего присутствия делом, появлялось время на отдых и небольшой перекус. Готовили хозяину порции большие, на случай если ему захочется добавки. Остатки съедали с его разрешения мы сами. То есть фактически домашние слуги питались почти не хуже самого главы усадьбы. Также из плюсов можно выделить и комфортные помещения. Крыша в бараках, например, частенько протекала, дули сквозняки, просачивался ночной холод. Крысы, хоть их и пытались периодически выкуривать, бывало, совсем наглели и цапали за пальцы ног. Вот с паразитами в Латернии было строго. Считалось, что мелкие гады являются проводниками мора, так что не только аж дважды в неделю мылись рабы, но и раз в декаду стирали одежду и чистили кровати. На мыло и пенный порошок сир Авель не скупился. Как ни крути, одежда у домашних была на порядок лучше, удобней и опрятней, хоть передник и приходилось замачивать через день. Но в хозяйском доме и стиральные средства были далеко не самые дешевые, не как у рабов. После того как хозяин покинет дом или уснет, мы имели возможность подогреть воду для своих нужд и помыться сами. Общие рабские бани считались у домашних не слишком почетным местом, учитывая то, что люди там оказывались полностью голыми

иногда смешанные дни приводили к соответствующим результатам.

Секс среди рабов не запрещался, однако дети считались обузой. Ведь несколько лет им пришлось бы уделять много внимания, сил и средств. Дешевле купить уже взрослого раба. Однако Негош умел определять беременность на раннем сроке, а Кирья – варить специальное снадобье, прерывающее ее почти безболезненно. Мне его пить не приходилось. Полукровки зачастую рождались бесплодными, так что вполне возможно, даже не будь я рабыней, своих детей мне не увидеть. По этому поводу я переживала не сильно – растить детей в таких условиях могут желать лишь урожденные рабы. Те же, кто жил свободным, ни за что не пожелают невольничьей участи своим отпрыскам. Хотя в Латернии были и такие эрлы, что целенаправленно занимались селекцией, растили и обучали детей различным наукам и искусствам, чтобы затем продать по неплохим ценам. Плоды союза разных рас вроде меня плохо принимали окружающие. Я всегда находилась меж двух огней, не в состоянии стать ни эльфом, ни человеком. Насмешки и унижения – привычное дело для полукровок. Ну а то, что они не всегда могут иметь детей, еще ниже опускает их статус в глазах общества. Не можешь продолжить род – значит, ты порченый мусор, которому место в сточной канаве.

В один из дней я следовала за милордом в малый обеденный зал, когда передо мной пробежала демонова крыса. Я непроизвольно взвизгнула, а затем схватила стул, который оказался под рукой, и погналась за вредителем. Тщетно! Крыса улизнула в щелку в полу. Я поставила стул на место и сердито дунула на упавшую на глаза прядку волос, затем аккуратно поправила прическу, скрыв острое ухо. Только потом обратила внимание на Эйлерта, который наблюдал за мной и как будто потешался. Господин прилагал усилия, чтобы не засмеяться.

– Прошу прощения, милорд, – смутилась я.

– Ха! Боишься крыс?

– Не то чтобы боюсь. Просто неприятно, господин.

– Так у нас с ними проблемы? – спросил Эйлерт.

– Не сказала бы, милорд. Крысы есть везде. На то они и крысы. Мы следим за кладовыми со съестным, но на весь дом сил не хватает.

– Почему бы не завести домашнего питомца? В Латернии ведь водятся кошачьи?

– Кошки, милорд, склонны к порче. А мы ведь соседствуем с Шемтенской топью. Есть специально выведенные звери, но стоят они недешево.

– Ясно. Сколько нюансов, оказывается, надо знать при владении поместьем! Я помогу.

Милорд бегом юркнул в свои покои, после чего вернулся, держа в руках невзрачную флейту. По его команде мы прошли в главный холл. Эйлерт уселся на стуле в центре, а слуги принесли несколько холщовых мешков по его просьбе. Затем он принялся играть на флейте. Поначалу мне показалось, что он совершенно не умеет этого делать, но постепенно мелодия все набирала силу и обороты. И слуги, в том числе и я, уже не могли оторваться. Краем глаза я заметила, как Лирой начал притоптывать ногой. А затем Лайна, чей хвост и так метался из стороны в сторону, как сумасшедший, звонко рассмеялась и натуральным образом пустилась в пляс. Я не могла заставить себя одернуть ее, потому что боялась присоединиться. Что-то буквально тянуло и манило предаться развязным танцам. Но я терпела, не желая позориться на глазах у хозяина. Очевидно, это была магия, сильная и искусная.

То, что Лирой также закружился в танце, на пару с Лайной, прошло мимо моего внимания, поскольку в холл начали входить крысы. Мама дорогая, сколько их было тут! Разных размеров и цвета: упитанные и тощие, серые, черные и даже белые. Я вроде бы с утра, да и вообще за последний месяц спиртного в рот не брала, но могу поклясться, эти мелкие грызуны пытались плясать! Дергали лапками и хвостом в такт, шевелили усами, кружили парами в ужасающе синхронных танцах. За крысами следовало полчище тараканов и крохотных ящериц-вредителей. Мне стало страшно, когда я представила, что вся эта живность проживала в доме прямо рядом с нами. Приглядевшись, я заметила хоровод совсем уж мелких тварюшек: клопов, вшей и муравьев. В воздухе летали стайки жуков, мух, комаров и мошек, формируя сложные фигуры, поднимаясь к потолку или снижаясь к полу. Чуть ли не половина холла оказалась занята пляшущей живностью.

Вскоре прибывающий поток иссяк. Похоже, что в особняке больше не осталось вредителей. Эйлерт, не прерывая песни, стал мне махать рукой, привлекая внимание. Сквозь затуманенный разум до меня долго не доходило, что он от нас хочет. Но Негош первым догадался и оттащил прочь беснующихся Лайну с Лироем. Я помогла магу, переборов оцепенение и желание плясать. Когда мы отвели слуг в сторону, в холле раздался страшный треск. От милорда во все стороны разошлась широкая яркая голубая сеть, состоящая из миниатюрных молний. Они били во все стороны: в пол и в пляшущих тварей. Крысы и ящерки попадали бездыханными тушками, насекомые же задымились от попаданий голубых разрядов.

Эйлерт прекратил играть и опустил флейту. Волшебство развеялось, и слуги пришли в себя. Милорд скомандовал нам грузить мертвых или же просто бесчувственных животных в мешки и выно

ить в сад. Он советовал, чтобы мы поторопились, если не хотим, чтобы крысы очнулись и разбежались. Так что мы старались. Затем барин повелел их высыпать на участок в саду, после чего использовал магию земли. Почва поглотила тела и трупики вредителей, будто бы ничего и не было.

– Вот и все. Периодически надо будет повторять, но, думаю, некоторое время все будет спокойно.

– Благодарю покорнейше, господин, что явили нам такое чудо, – поклонилась я.

– Это ведь и мой дом тоже. Может быть, когда-нибудь займусь привязкой охранного духа или призрака, если найду толкового.

– Милорд, дозвольте озвучить просьбу.

– Да?

– Не сочтите за наглость, нельзя ли повторить ваше чародейство в рабских бараках?

– Там тоже? Хм, логично. После обеда займусь.

– Спасибо вам, господин.

Ох, это было еще более жуткое зрелище, несмотря на приятную и увлекательную музыку флейты, приправленную магией. Настоящие полчища тварей выходили из рабских бараков и хранилищ, орда клопов и паразитов, что паслись в лежанках слуг или на скотине. «Сеть молний» милорда, как я прозвала заклинание про себя, была на этот раз мощнее и убийственнее. Запах горелого крысиного мяса начал витать над поселком. Первоначально милорд планировал все убрать под землю, как и в первый раз, однако я вежливо остановила его. Живя здесь, я прекрасно помнила, как зверолюды и даже некоторые люди были не прочь поохотиться на крыс, а затем и с удовольствием пожарить на углях. Эльфам воспитание не позволяло так питаться, они больше травами утоляли голод. Эйлерт удивился, но позволил зверолюдам забрать мертвые тушки. Нелюди обрадовались вдвойне: тут и избавление от вредителей, и роскошный, по меркам рабов, пир. Мясо в рационе слуг встречалось редко.

Эрл принял приглашение и поехал на бал, проходивший в усадьбе сира Бокеноччи. Причем по одной только ему известной причине меня он взял с собой. Авель обычно оставлял меня на хозяйстве, стыдясь моей внешности полукровки, предпочитая Милетта. Также нередко он брал с собой Негоша – для большей статусности (маги стоили очень дорого), а также в качестве меры безопасности. Эйлерт в боевом плане мог сам о себе позаботиться, но я уговорила взять с собой Гастена на всякий случай. Бал отличался от банкета наличием наемных менестрелей и обученных музыкантов, а также более пышными формами дамских платьев. Самих дам также было намного больше, чем на последнем приеме эрла Туранна. Светское мероприятие проходило в беседах, танцах и выпивке. От меня почти ничего не требовалось – забрать или принести милорду верхнюю одежду, подсказать, кто есть кто, если он обратится. А так знай себе стой в уголке да помогай периодически слугам Хортензи, которые и сами неплохо справлялись. Состав гостей отличался от того, что собирал Авель – более молодые лица, множество богатых личностей из Шемтена, купцы и владельцы мануфактур.

Эйлерт пользовался небывалой популярностью. Сказалось и столкновение с отрядом инквизитора церкви, получившее широкую огласку. Спрашивали про хозяйство. Новый эрл – новые порядки. Ну и конечно, далеко не последним фактором стал его статус неженатого мужчины и прочие совокупные достоинства в виде молодости, привлекательной внешности и магического дара. Так что каждый отец счел своим долгом познакомить дочерей с милордом. Дамы попадались и такие, что уже давно вышли из брачного возраста, страшные и толстые, и даже натуральные девочки, только научившиеся связно говорить. Хозяин не выказывал особого раздражения. Было видно, что он привык быть в центре внимания и часто бывал на подобных мероприятиях, хоть и подзабыл некоторые латернийские традиции.

– Ты новенькая у сира Туранна, да? – обратился ко мне один из слуг Бокеноччи.

Пока господа развлекались, рабы также делились впечатлениями, судача и расспрашивая, как обстоят дела у других. Собрать информацию и затем передать ее господину – задача немаловажная для слуг. Конечно, никто не будет делиться секретными сведениями или сдавать своих хозяев – магия ошейника и вероятность получить наказание этому активно препятствуют. Но и за простым разговором можно многое выяснить – как ведут себя слуги, во что одеты, не видны ли следы побоев, не голодают ли.

– Нет. Я помощница эрла Туранна на протяжении уже более семи лет.

– О, извини. Я слышал, что у Тураннов Милетт главный?

– Он камердинер и сопровождал ранее эрла на приемах.

– Вот как! Я всего лишь садовник его благородия сира Бокеноччи, поэтому многого не знаю.

Хочет выслужиться в приближенные к хозяину? Что ж, многие хотят.

– Что нынешний урожай чифа? – спросила я.

– Весьма неплохо. Наконец у нас прижился один дорогой южный сорт, так что год можно считать успешным, – довольно поведал мне садовник.

– Поздравляю. Я слышала, что эрл разорвал помолвку своей старшей с Брийеттами?

– Да-а пока что непонятно. Ходят слухи, что уважаемая супруга эрла недовольна кандидатурой среднего Брийетта.

– Маловероятно, что средний сын унаследует имение.

– Точно. Тут и младшему может ничего не перепасть

Эрл Брийетт славится крепостью своего здоровья. Что у вас нового?

– Если по хозяйству, то пока ничего особого. Ставим новую кухню слугам. Старую сожгли вместе с культистом.

– Наслышан. Рядом с проклятыми топями вечно всякие ужасы случаются. У нас более тихое в этом плане местечко. А то, что говорят про Орден и инквизитора, правда?

– Про Орден много чего говорят, – проворчала я. – Эрл разобрался с вопросом, большего я поведать не могу.

– Ясненько. А про самого эрла что скажешь? Все-таки новый человек в округе.

– Эрл Туранн мудр и справедлив. Он хороший владетель, – ответила я совершенно искренне.

– Поня-ятно, – протянул садовник. – О вкусах не расскажешь? Может ему приглянуться младшая нашего эрла?

– Ей же не больше десяти! Он уже планирует отдать ее Туранну?

– Всякое может случиться, – ушел от ответа слуга.

– К девочкам он влечения не выказывал, – холодно заметила я.

– Извини, это никоим образом не было оскорблением эрла! Гарджетта ведь скоро вырастет, распустится и превратится в прелестную молодую леди. Поэтому будет полезно узнать о вкусах эрла заранее.

– Мне неизвестны вкусы милорда, – ответила я раздраженно. – Желания связать себя узами брака он также не выказывал.

– Вы правы, он еще слишком молод, чтобы ограничиваться одной дамой сердца. Наверняка у такого видного мужчины будут десятки любовниц и наложниц…

Вот пристал-то! Я промолчала, сочтя, что обмен информацией получился достаточно равноценным. Слуга еще попытался меня разговорить, но я отделывалась общими фразами и междометиями. Под конец недовольство прорвалось через маску садовника, и он злобно пробормотал что-то вроде «чертова полукровка». Совсем еще неопытный, раз не умеет держать свои мысли при себе. Я отошла поближе к Гастену, который без слов понял мое настроение и сам перехватывал беседу, если ко мне подходили другие слуги.

Эйлерт провел на балу немного времени, около трех часов. Затем конюхи приготовили нашу карету, и мы двинулись в обратный путь. Гастен и возница устроились на облучке, я же имела честь ехать внутри кареты, напротив хозяина. Эйлерт немного поспрашивал меня про местных, с кем он успел пообщаться. Затем я пересказала то немногое, что мне удалось выведать.

– Извините, милорд. Милетт под эту роль подходит куда лучше меня…

– По-моему, будет смотреться странно, если я буду таскаться в гости исключительно с мужиками в своей свите.

– Если кто-то позволит себе ненадлежащие мысли, господин, вы можете вызвать глупца на дуэль и превратить в свинью.

– Оп-пачки! Игния, неужто это такая шутка с твоей стороны?

– Нет, я ничего такого не имела в виду…

– Ха! Я уж думал, у тебя отсутствует чувство юмора как таковое.

– Я – ваша помощница, милорд. Мне не пристало дурачиться и вести себе неподобающе.

– Авель вас что, даже за шутки наказывал? Знаешь, болтать с ледяным истуканом тоже приятного мало.

– Постараюсь исправиться, господин.

– Исправляйся, – кивнул Эйлерт, отвернув голову к окну.

Некоторое время мы ехали молча. Лошадей в темноте не гнали. Хоть милорд и предлагал повесить светляк перед каретой, возница переживал, что животные будут нервничать из-за магии.

Вдруг Эйлерт резко приблизился к моему лицу, так что на мгновение у меня промелькнули закономерные мысли, а сердце екнуло, однако милорд стукнул в переднюю стенку, за которой сидел кучер и прикрикнул:

– Остановите!

– Что случилось, милорд? – обеспокоенно спросила я.

– Оставайся внутри.

Барин покинул карету, скрывшись в ночном полумраке, разгоняемом двумя красными лунами на небосводе.

– Господин, подать горшок? – спросил возничий участливо.

– Себе на голову его надень, балбес, – в раздражении бросил Эйлерт.

– П-простите… – услышала я испуганные извинения кучера.

– Милорд, куда вы?! Постойте! – донесся до меня голос Гастена.

Я в напряжении ожидала в карете, сжав тонкий стилет, который прятала в юбке. При желании в форме служанки можно было спрятать целый арсенал для десятка бойцов, поэтому скромный кинжал совсем не мешал. Издалека донеслись какие-то хлопки и крики, но они быстро стихли. Вскоре вернулись милорд с Гастеном, и я вздохнула спокойно.

– Ты что, идиот, серьезно напялил его себе на голову?! – послышался веселый голос господина.

– Но… я… простите, ваше благородие…

Я представила кучера с ночным горшком на голове и против воли хихикнула. Внутрь забрался хозяин и скомандовал трогать в путь. Карета двинулась дальше по дороге.

– В подлеске обитала группа рабов в ошейниках, – пояснил Эйлерт. – С оружием и конями. Я подумал, что это типичные разбойники, но они назвались слугами Бокеноччи. Вроде не врали, да и Гастен узнал парочку. Но все равно это странно.

– Я слышала истории, что некоторые эрлы промышляют разбоем рядом со своей территорией, создавая отряды из рабов. Доказать это сложно, они не оставляют свидетелей. Может быть, они следят за границей, мы ведь спорные земли проезжаем сейчас. Может, просто за дровами послали, а оружие – дабы защититься от хищников.

– С

мнительно, – хмыкнул милорд и добавил: – Каждый зарабатывает как может.

Глава 8

Следующий день милорд потратил на обход плантаций. Господин производил какие-то магические манипуляции с деревьями и землей, но, к моему разочарованию, обычным глазом изменений было не увидеть. Фрукты разом не увеличились в размерах, соя за час не поспела. Наверное, он делал важное и хорошее дело, помогал спеть урожаю своей магией, но неодаренному человеку разницы заметно не было.

Кибрук завершил сбор статистики и подсчеты и провел финальное согласование с хозяином. Затем ознакомил нас с общей рабской сметой по новым правилам, введенным эрлом. Моя мнимая ставка за службу оказалась одной из самых высоких в усадьбе, наравне с Кибруком и кузнецом Толле. Чтобы получить вольную грамоту, трудиться мне предстояло всего шестнадцать лет. Не то чтобы я не была рада, но не продешевил ли хозяин? Это ведь мне будет в районе сорока, считай самый расцвет для эльфа-полукровки. Кибрук и Милетт освободятся чуть раньше, поскольку служат Тураннам дольше меня, а потому получили более высокие скидки. Негош же по понятным причинам имел наивысшую ставку в усадьбе, однако батрачить в рабском ошейнике ему еще не менее двух десятков лет. Обошелся он Авелю недешево, и даже большая ставка не спасала.

День-другой эта тема погуляла по поместью, но затем стихла. Должно пройти слишком много лет, прежде чем появятся первые отпущенные на свободу рабы. За это время многое может измениться, а слуги привыкли жить сегодняшним днем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить