Умри сегодня
Питер Джеймс

Детектив Рой Грейс #13
Принимая дело о смерти Лорны Беллинг, суперинтендант Рой Грейс поначалу был уверен: дело простое и вот-вот будет закрыто. В самом деле, что ж тут неясного? Женщина уже давно стремилась вырваться из семейного ада, из лап нелюбимого и жестокого мужа; завела любовника и стала встречаться с ним на съемной квартире. А тиран-муж прознал об этом – и жестоко отомстил: бросил к ней в ванну включенный фен… Тем более что улики, найденные на месте убийства, ясно указывают на его причастность к убийству. Но чутье, отточенное огромным опытом, подсказывает Грейсу: что-то здесь не так, слишком уж все очевидно – и даже как-то нарочито…

Питер Джеймс

Умри сегодня

Посвящается Кэрол Блейк,

моей почившей подруге и наставнице.

Яркой звезде, которая ушла от нас

преждевременно.

На моем небосклоне ты будешь сиять всегда.

Покойся с миром.

1

Peter James

NEED YOU DEAD

Copyright © Really Scary Books / Peter James 2017. Roy Grace®, Grace®, DS Grace®, DI Grace® and Detective Superintendent Grace® are registered trademarks of Really Scary Books Limited.

Оформление серии А. Саукова, Ф. Барбышева

Иллюстрация на обложке В. Коробейникова

© Борисова Т., Саравайская Я., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке. Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Глава 1

Четверг, 14 апреля

В первом салоне, где Лорна работала после парикмахерских курсов, у нее был клиент – антрополог из Университета Сассекса. Как-то он изложил ей весьма любопытную теорию: мол, первобытные люди общались исключительно телепатически, а заговорили мы лишь тогда, когда захотели солгать.

За последующие пятнадцать лет Лорна пришла к выводу, что теория антрополога не лишена смысла. В каждом из нас есть то, что мы показываем другим, и то, что ото всех прячем. Правда. И ложь. Так устроен мир.

Лорна это усвоила.

Ох как усвоила…

Сейчас ей было мучительно больно – из-за лжи.

Лорна наносила краску на корни волос Элисон Кеннеди и думала. Молча. Без обычной болтовни. Думала о Греге. Новость о любовнике разбила ей сердце. Скорей бы закончить с Элисон и вновь сесть за ноутбук, а то через час вернется муж, Корин…

В теплице рядом с кухней, которая по совместительству служила Лорне парикмахерским салоном, весело тявкали щенки лабрадудля[1 - Лабрадудль – порода собак, созданная путем скрещивания лабрадора-ретривера и пуделя; собаки данной породы используются в качестве поводырей.] – шесть очаровательных комочков, потомство Милли. Лорна принимала клиентов на дому, к большому неудовольствию Корина: она обожала собак, занималась их разведением и не хотела оставлять без присмотра. Это давало приличный дополнительный доход, пусть Корин и высмеивал увлечение жены. В последнее время он высмеивал в ней все, от приготовленного ужина до нарядов. Зато собаки Лорну любили. И Грег – по крайней мере, еще утром она так думала…

Пока Лорна приводила в порядок волосы клиентов, те открывали ей душу, откровенничали, словно в кресле у психотерапевта. Рассказывали о самом интимном, о проблемах в отношениях, доверяли секреты, которые держали в тайне даже от близких. Элисон без умолку болтала о своем последнем романе, на этот раз с личным тренером.

Интересно, есть ли на свете люди, у которых нет тайн?

Сама Лорна сегодня случайно узнала от очередной клиентки – та приходила незадолго до Элисон – очень горькую новость. Порой неожиданная правда о том, кого любишь, чертовски ранит. Правда, которую лучше не знать. Правда, которая переворачивает твой мир вверх тормашками. Потому что ты ее уже знаешь, и отменить этого нельзя, и нельзя удалить из мозга, будто файл из компьютера, как бы ни хотелось.

Элисон Кеннеди ушла почти в шесть; Лорна тут же поспешила к кухонному столу, включила ноутбук и вновь уставилась на фото влюбленной пары. Она смотрела в немом оцепенении, ее глаза заволакивало слезами от боли и возмущения. Возмущения, которое перерастало в ярость.

Глава 2

Четверг, 14 апреля

Сволочь! Чертов врун! Предатель!

Лорна замолотила кулаками по воздуху – врезать бы по этому самодовольному лицу, по самодовольной ухмылке, по липовой честности… Треснуть так, чтобы у гада искры из глаз посыпались.

Полтора года любовной связи – и внезапная горькая правда. Мужчина, которым Лорна была безумно увлечена, с которым она планировала жить до конца своих дней, ей врал. Не просто врал, а вел двойную жизнь. Все, что он о себе рассказывал, оказалось ложью.

Лорна была раздавлена. И зла на себя. Дура безмозглая! Опять вляпалась…

Она доверяла ему целиком и полностью. Без тени сомнений слушала бесконечные отговорки – он совсем скоро признается жене, просто сейчас время неподходящее: Белинда больна; у Белинды упадок сил; отец Белинды смертельно болен, и ей нужна поддержка; брат Белинды разбился на мотоцикле и впал в кому…

Проклятая бедняжка Белинда. А теперь вдруг выяснилось, что ее даже

не Белиндой зовут.

«Грег» недавно прилетел с Мальдив, где он отдыхал с «Белиндой». Врачи посоветовали ей сменить обстановку – для поправки душевного здоровья. Перед отъездом «Грег» пообещал Лорне, что по возвращении он бросит жену. И даже назначил дату. Дату своего ухода от «Белинды». Ухода Лорны от скотины-мужа, Корина.

Ну-ну!

«Грег», видимо, считал ее полной идиоткой.

Еще вчера она была счастлива и спокойна. Не сомневалась, что он – ее вторая половинка. Вот уже полтора года чувство к «Грегу» поддерживало Лорну, помогало терпеть издевательства жестокого мужа. Она верила: совсем скоро любимый ее спасет, заберет из этого ада кромешного.

Теперь же… Первая сегодняшняя клиентка, Керри Табернер, не записалась заранее, и для нее пришлось выкраивать время. Выглядела она шикарно, как никогда, блистала чудесным загаром – результат отпуска, проведенного с мужем на Мальдивах. Керри достала телефон, похвастала снимками с острова Курамати, и среди них мелькнула фотография семейной пары – случайных знакомых из бара. Очень любящая пара, видно невооруженным глазом, сообщила Керри и пустилась в рассуждения о том, как приятно наблюдать за столь нежными отношениями, а то обычно супруги со стажем только ссорятся.

Мужчина на фото был Грегом. Вне всяких сомнений.

«Грег» и «Белинда». Ласковое объятье, смех, взгляд друг на друга.

Правда, они назвали Керри совсем не эти имена. Другие. Настоящие.

Сволочь. Сволочь и идиот. Неужели он не понимал, что фотография может всплыть на «Фейсбуке» или еще где-то?

«Белинда»!

Белинда и Грег.

А ведь Лорна ему верила. Безоглядно. Как больно…

Доверяла «Грегу».

Он назвался вымышленным именем. Какой, к черту, Грег! Он не Грег, она не Белинда.

Узнав его настоящее имя, Лорна вмиг выяснила, кто он на самом деле – через «Гугл».

Теперь она, растерянная и злая, уже не понимала, что хорошего в правде. Мечта рухнула. Мечта о жизни с этим мужчиной – с этим дважды изменником. Сволочь. Все, что он говорил, – ложь. Все, что они делали вместе, – проклятая ложь.

Лорна сидела за кухонным столом в доме, где уже семь лет жила вместе с Корином, и уныло смотрела на огромный, во всю стену, аквариум. Яркие тропические рыбки рассекали воду, хватали с поверхности корм. Корин по ним с ума сходил, знал все названия. Бычки, дартеры, гуппи, радужницы, панцирники… Он над ними трясся. Вид у некоторых рыб был откровенно траурный и наводил на мысль про жизнь самой Лорны. Они – вечные пленники аквариума, и другого мира им не видать; она тоже пленница – дома, который стоит на окраине Брайтона, в Холлингбери, и мужчины, которого Лорна презирает. Неужели и ей не видать другого мира? Теперь такая перспектива выглядела очень даже вероятной.

Господи, а ведь вначале с Корином все было иначе… Красивый, энергичный и обаятельный специалист по продаже компьютеров очаровал Лорну и увез ее на Сент-Люсию. Волшебные, счастливые дни! Лорна с Корином плавали с маской, загорали, ели и предавались любви. Они поженились через несколько месяцев – и вскоре все пошло вкривь и вкось. Наверное, Лорне следовало раскусить жениха еще тогда, во время океанской идиллии. У него были явные проблемы с контролем. Корин скрупулезно складывал одежду по швам, отмерял солнцезащитный крем через дозатор, бранил Лорну за то, что она надавливает на тюбик зубной пасты посередине, а не скручивает его от края. Расписывал каждый день по часам и мрачнел, если график сдвигался даже на несколько минут. Однако Лорна ничего тогда не распознала – влюбилась по уши. За что и получила сполна. И продолжала получать.

Первая долгожданная беременность закончилась выкидышем – пьяный Корин в бешенстве ударил Лорну в живот. Второго ребенка она тоже потеряла – Корин в очередном приступе гнева столкнул ее с лестницы. Потом муж плакал, вымаливал прощение или убеждал Лорну, что ничего не было, что ей все привиделось. Она, дурочка, каждый раз прощала – чувствовала себя пленницей и не знала, как выпутаться из этих отношений. Ее подруга Рокси сказала, что для поведения Корина даже термин есть – «газлайтинг», такая форма психологического насилия.

Дошло до того, что Лорна завела в компьютере секретный файл и начала записывать даты своих избиений и собственные мысли. Потом в супермаркете «Сэйнсбериз» в Вест-Хоуве она встретила Грега – их тележки столкнулись на углу у стеллажей. Лорну с Грегом сразу потянуло друг к другу, и через неделю они стали любовниками.

Сняли на набережной маленькую квартирку – любовное гнездышко, называл ее Грег. Там Лорна и Грег устраивали свидания два-три раза в неделю, да еще когда его жена улетала в дальнемагистральные рейсы на самолетах «Бритиш эйруэйз». Секс был умопомрачительный. Наркотик, которого жаждали оба. Потом Лорна ехала домой и подбадривала себя мечтами о следующей встрече с Грегом, о том, как скоротать до нее время, – и как пережить бесконечные издевательства Корина.

В основе отношений с Грегом лежала голая, неприкрытая страсть. Однако Лорна ощущала, что есть в них и нечто другое – глубокое, сильн

е. Как-то раз Грег, лежа в постели, покрепче обнял Лорну и произнес чуть ли не виновато:

– Я тебя люблю.

Для нее он был самым близким человеком, и она ответила: «Я тебя тоже».

Лорна где-то читала, что хороший секс – лишь один процент отношений. Плохой секс – именно такой уже много лет был у нее с Корином – это девяносто девять процентов.

Один процент.

Замечательно.

Ты в курсе, как чувствует себя тот, кому в жизни любимого отведен лишь один процент?

Я вот в курсе.

Паршиво.

Все, что Лорна знала про эту сволочь, про этого гада, оказалось ложью. Все, кроме оргазмов. Они были настоящими. И у нее, и у него.

Господин Один Процент.

Боже, ну что я за дура!

Ее душил гнев. Гнев на собственную глупость. На идиотскую доверчивость. Гнев за убитую мечту. Гнев на презренного мужа.

Лорна вновь уставилась на снимок на экране.

Знаешь, что я сделаю, господин Один Процент? Скоро узнаешь.

Я разрушу твою жизнь.

Глава 3

Суббота, 16 апреля

В одиннадцать утра Лорна, страдая от адского похмелья, вливала в себя третью чашку двойного эспрессо. Не успела она подумать, что хуже ей быть не может, как стало хуже.

Пришло электронное письмо.

Уважаемая миссис Беллинг!

До конца сегодняшнего дня вы должны либо предоставить мне право собственности на свою машину «Мазда МХ-5», либо вернуть мне две тысячи восемьсот фунтов, которые вы якобы не получили. Мне известен ваш грязненький секрет. Отдайте машину или деньги, иначе…

Вам, наверное, интересно, что «иначе»? Мучайтесь любопытством дальше.

Я знаю о твоем любовнике, потаскуха. Ты знаешь, что ты мне должна. Я знаю, как зовут твоего мужа. Поступи по-человечески, а нет – я тоже не поступлю.

Глава 4

Суббота, 16 апреля

Уважаемый мистер Дарлинг!

Не понимаю, в чем дело – я только что вновь проверила свой аккаунт «Пэйпал», но денег от вас по-прежнему нет. Как только о них придет уведомление, машина ваша. Я написала в «Пэйпал» – возможно, платеж затерялся. Когда мне ответят, я сразу вам сообщу. Наберитесь, пожалуйста, терпения. Думаю, мы быстро все выясним. Уверяю вас, я человек честный.

С наилучшими пожеланиями,

Лорна Беллинг.

Глава 5

Суббота, 16 апреля

Ну да, миссис Беллинг, если тот, кто трахается на стороне, человек честный, то я – банан.

С.Д.

Глава 6

Понедельник, 18 апреля

Констеблю Джульетте Соломон было тридцать два года, и она работала в подразделении быстрого реагирования Брайтон-энд-Хоув почти десять лет. Работу свою Джульетта по-прежнему любила, хотя и надеялась на скорое повышение до сержанта. Ее худенькое миниатюрное тело скрывало бойцовский характер, а низкий рост никогда не мешал в опасных столкновениях.

Утренняя смена только началась. Джульетта с чашкой чая сидела за столом и печатала отчет о вчерашнем происшествии – хозяин кафе по телефону сообщил о посетителе, который не заплатил и сбежал с сумкой другого клиента. Хозяин описал подозреваемого, того быстро обнаружили, догнали и арестовали, а Джульетта с удовольствием вернула сумку владельцу.

Сегодняшний напарник Джульетты, коренастый и бритоголовый Мэтт Робинсон, разговаривал по мобильному телефону с сотрудником своей компании, «Бакен секьюрити». Мэтт, на два года младше Джульетты, носил очки и был специальным констеблем, то есть добровольцем: в полиции Сассекса на общественных началах служило немало волонтеров.

Работа по районам и по сменам, выезды на чрезвычайные происшествия – все это стимулировало мощный выброс адреналина у молодых полицейских, да и у опытных тоже. Сотрудники группы быстрого реагирования не могли предугадать, что произойдет в ближайшие пять минут. Одно было известно точно: никто, за исключением случайного пьяницы или психа, не набирает на телефоне три девятки от большой радости.

Группа быстрого реагирования занимала длинное помещение во всю ширину здания на нижнем этаже брайтонского полицейского участка. Комнату недавно отремонтировали; из южных окон открывалась потрясающая картина Ла-Манша, из северных была видна стоянка, а за ней – унылое административное здание. Под окнами, по обе стороны, стояли рабочие столы с компьютерами, а кремовые с синим стены и угольно-черный ковер придавали комнате элегантный, модный вид. Она пахла посвежее своей предшественницы – в ту навеки въелся противный запах пота, пролитого кофе и еды из микроволновки.

Почти все сотрудники носили черные форменные рубашки, мешковатые черные брюки и тяжелые прочные ботинки. На вешалках висели жилеты, защищающие от ножевых ранений, и ярко-желтые светоотражающие куртки; на столах негромко, но непрерывно бормотали рации. Комната не пустовала никогда: двадцать четыре часа делились на три смены – утреннюю, вечернюю и ночную; в начале каждой смены проводили инструктаж для заступивших, сообщали о полицейских операциях в городе, о возможных проблемах.

Одни полицейские сразу уезжали на патрулирование, другие – среди них и Джульетта Соломон – сидели за столами, заполняли бланки и отчеты, рас

ифровывали показания в блокнотах, прислушивались к рации, торчащей под подбородком из кармана защитного жилета: вдруг из диспетчерской поступит тревожный вызов.

В начале восьмого утра рация Джульетты ожила.

– Чарли-Ромео-ноль-пять, сможете подъехать в семьдесят третий дом по Крестуэй-Райз, справа от Холлингбери-роуд? Звонила женщина, испуганная. По ее словам, муж только что швырнул ей в лицо собачьи экскременты и угрожает ее убить. Она заперлась в туалете. Категория первая. Женщина повесила трубку, я пробую дозвониться.

Всем звонкам присваивали категорию. Первая требовала немедленного присутствия полиции, вторая – прибытия наряда в течение часа, третья позволяла договориться о конкретном времени приезда. Четвертая означала решение проблемы по телефону.

– Готов? – Джульетта посмотрела на Мэтта.

– А как же!

Они прихватили светоотражающие куртки, ключи от машины и поспешили к выходу.

Не прошло и двух минут, а Джульетта уже вывела со стоянки универсал «Форд Мондео», повернула налево и по крутому холму помчала в сторону Лондон-роуд. Мэтт включил голубой проблесковый маячок и сирену, затем ввел адрес в спутниковый навигатор и выслушал дальнейшую информацию от диспетчера. Жертву звали Лорна Беллинг.

За годы работы Джульетта хорошо усвоила, как опасны и страшны подобные ситуации.

Глава 7

Понедельник, 18 апреля

В пятничный сентябрьский полдень тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года в «Гранд-отель» на набережной Брайтона вошел скромный мужчина, говоривший с ирландским акцентом. Гость вселился в шестьсот двадцать девятый номер и записал свое имя в книге регистрации: Рой Уолш. Очередной любитель бархатного сезона. А может, по работе приехал, раз в строгом костюме, подумала администратор.

Она ошиблась.

На самом деле мужчину звали Патрик Маги, и был он боевиком Ирландской республиканской армии, ИРА. В его багаже лежала двадцатифунтовая бомба, изготовленная из «Франджекса» – промышленной разновидности «гремучего студня». Она была завернута в пищевую пленку, чтобы не унюхали служебные собаки. На бомбе стоял долгосрочный таймер, собранный из деталей видеомагнитофона.

Гость выехал из отеля через два дня, утром шестнадцатого сентября. Но перед этим отвинтил панель под ванной, активировал таймер, заложил бомбу в дыру и аккуратно вернул панель на место. Меньше чем через месяц в Брайтоне ожидался ежегодный съезд делегатов консервативной партии. Разведка донесла Патрику Маги, что на съезд прибудет британский премьер-министр Маргарет Тэтчер – и остановится этажом ниже самого Патрика, под его номером.

Через три недели и пять дней, двенадцатого октября, в два часа пятьдесят четыре минуты ночи, бомба взорвалась. Погибли пять человек, больше тридцати было ранено, некоторые – среди них и жена министра Нормана Теббита – остались инвалидами на всю жизнь. Центральная секция отеля рухнула, в фасаде образовалась зияющая дыра. Во время взрыва муж Маргарет Тэтчер, Денис, уже спал, а она, полуночница, еще работала над завтрашней речью для съезда. Бомба разрушила премьерскую ванную, однако не тронула ни гостиную, ни спальню. Маргарет и Денис Тэтчер были потрясены, но невредимы. Их вывели из-под руин и отвезли сначала в брайтонский полицейский участок на Джон-стрит, а потом – в безопасное общежитие для новобранцев и информаторов в Моллинг-Хаус, штаб-квартире сассекской полиции в Льюисе.

В то же утро ИРА сделала заявление:

«Теперь миссис Тэтчер поймет, что ей не сойдут с рук ни британская оккупация нашей страны, ни пытки наших заключенных, ни стрельба в нас на наших же улицах. Сегодня нам не повезло, но учтите – везение нам понадобится лишь раз. Вам же оно будет необходимо постоянно. Оставьте Ирландию в покое, и войне придет конец».

В расследовании теракта, едва не уничтожившего все правительство, принимали участие сотни полицейских; для многих это стало вершиной карьеры. Отец Роя Грейса в ту ночь дежурил, и его срочно отправили к «Гранд-отелю», а затем включили в группу, сопровождавшую премьер-министра с мужем в безопасное место.

Детектив-суперинтендант Рой Грейс с детства уважал сверхъестественное. Если на него наседали по поводу его религиозных взглядов, он называл себя агностиком, однако в душе верил в существование некоей силы. Не библейский Бог на облаке, нет – но что-то точно есть. Рой неоднократно консультировался с медиумами, пока разыскивал свою первую жену, Сэнди.

А еще его всегда интриговали совпадения. Интриговали – и порой вызывали улыбку. Вот как сейчас. До недавнего времени отдел тяжких преступлений целых пятнадцать лет квартировал в промышленном районе Холлингбери. Недавно Роя с коллегами перевели сюда, в Моллинг-Хаус, в штаб-квартиру полиции, и новый кабинет Роя оказался напротив той самой комнаты, куда его отец привез Маргарет и Дениса Тэтчер в страшную ночь теракта.

Этот кабинет – маленький, узкий и неуютный – до недавнего времени был спальней в общежитии. Единственное окно за спиной Роя закрывали серебристые вертикальные жалюзи. Вдали за окном ск

озь узкий просвет между двумя одинаковыми кирпичными зданиями темнели округлые холмы Саут-Даунса.

Слева от простого стола тянулись розетки и выключатели – наследие общежитского прошлого. Напротив стоял точно такой же стол; он заменял круглый столик для совещаний, который был у Роя в Сассекс-Хаус. Конечно, со временем он привыкнет к своим новым владениям, но сейчас ему до смешного не хватало старого здания, где толком не работали отопление и кондиционер, не было столовой, а нерегулярные перекусы состояли из вкуснейших роллов с беконом да сэндвичей с яичницей, купленных в ларьке у Труди.

Здесь инфраструктура была гораздо лучше. В дополнение к местной столовой рядом имелись разные кафе с доставкой, а в десяти минутах ходьбы – супермаркеты «Теско», «Алди» и более престижный «Уэйтроуз».

Рой улыбнулся – вспомнил историю, рассказанную отцом за несколько дней до смерти. Тот умер от рака в брайтонском хосписе «Мартлетс», где больным обеспечивали замечательный уход. Джек Грейс был мужчиной крупным, дородным; такого полицейского рискнет злить разве что пьяный идиот. Под конец рак сожрал почти всю плоть, оставил лишь обтянутый кожей скелет, однако не тронул чувство юмора и острый ум. Отец поведал Рою, как полиция искала виновных в теракте и к каким проблемам это нечаянно привело.

Полицейские обзванивали всех постояльцев «Гранд-отеля» за последние полгода. По первому номеру, набранному Джеком Грейсом, ответила женщина. Он попросил подтвердить, что ее муж провел такие-то выходные в отеле. Она в потрясении ответила, что муж, по его словам, ездил в Шотландию на рыбалку с друзьями.

Доблестные сотрудники сассекской полиции в ходе дотошных расспросов выявили не меньше дюжины супругов, солгавших своим мужьям – женам насчет тех выходных. Результатом стало семь разводов. С тех пор полицейские при наведении справок начали действовать осторожней и перестали задавать вопросы в лоб.

Рой подумал о собственной жизни. За двадцать с лишним лет работы в сассекской полиции он твердо усвоил урок: расследование убийств – занятие непредсказуемое и ненормированное. Убийства редко происходят в удобное для следователей время. Празднование годовщины свадьбы или дня рождения кого-то из близких, долгожданный отпуск – любые планы раз за разом летят в тартарары.

Процент разводов был очень высок. Такая печальная участь постигла и предыдущий брак Роя – Сэнди ушла и на десять лет пропала без вести. Он ни за что не допустит подобного со второй женой, Клио.

Роя раздирали противоречивые чувства.

Перед ним на полках стояли папки – дела в разработке. Приближались суды над подозреваемыми, которых Грейс арестовал за последний год, в том числе и над брайтонским серийным убийцей – первым за много лет – доктором Эдвардом Криспом. К тому же на Рое лежали обязанности дежурного старшего следователя. Словом, вздохнуть было некогда.

Однако сейчас все заслонили другие заботы, возникшие после того, как в Мюнхене умерла Сэнди. В частности, заботы о ее десятилетнем сыне Бруно.

Сыне Роя, как неожиданно выяснилось.

Он согласился с Клио, что Бруно должен жить с ними и их малышом Ноем. Но Грейса снедала тревога: как Сэнди воспитывала сына? Особенно в тот период, когда употребляла героин – то ли два, то ли три года. Скоро Рой все узнает. На этой неделе он летит в Мюнхен уладить формальности и забрать мальчика, который временно живет у школьного друга, в Англию. По крайней мере, Бруно хорошо говорит по-английски. Как он переживет переезд в другую страну? Что он любит, а чего не любит? Чем интересуется? Господи, сколько всего надо решить, и самый насущный вопрос – похороны Сэнди…

Изначально Рой думал о тихом прощании в Мюнхене, который она выбрала в качестве дома для себя и Бруно. Ее бабушка по материнской линии была родом из небольшого городка в Баварии, рядом с Мюнхеном, и Сэнди, возможно, общалась там с кем-то из близких. Хотя вряд ли. Тот, кто решил исчезнуть, хорошо понимает, как опасно поддерживать отношения с людьми из прошлого. Однако родители Сэнди сетовали, что в столь преклонном возрасте им не выдержать перелета в Мюнхен, и умоляли привезти дочь в Англию.

Рой и в лучшие-то времена не особенно ладил с Дереком и Марго Болквилл, а уж после исчезновения Сэнди и подавно. Несомненно, в глубине души они все эти годы считали Роя убийцей своей единственной дочери. Его переубедили не Болквиллы, а Клио: она сказала, что лучше похоронить Сэнди здесь, тогда Бруно сможет легко посещать могилу матери – если захочет.

Несмотря на важность этих вопросов, послабления на работе были недопустимы – шеф Роя, помощник главного констебля Кэссиан Пью, придирался к любой мелочи.

В довершение ко всему в отделе тяжких преступлений Суррея и Сассекса катастрофически не хватало людей. Детектив Кевин Шепланд, который в отсутствие Роя Грейса его подменял, уехал в ежегодный отпуск, и Грейс согласился отработать неделю дежурным старшим следователем вместо Шепланда.

Обычно даже без него Рой выкручивался – привлекал на помощь своего коллегу и друга, дете

тива-инспектора Гленна Брэнсона. Однако Гленн тоже отдыхал за границей, под Малагой, на родительской вилле своей невесты, журналистки газеты «Аргус» Шивон Шелдрейк. Поэтому Рой вызвал к себе другого коллегу, временного детектива-инспектора Гая Батчелора, человека надежного и заслуживающего уважения. Он планировал уладить все формальности в Германии за пару дней и был полностью уверен, что Гай его здесь подстрахует.

Зато в другом у Грейса большой уверенности не было. Правильно ли он поступает с Бруно? Ведь о существовании сына Рой узнал совсем недавно, а теперь им предстоит жить одной семьей…

Однако выбора нет.

Клио говорит, все устроится. Как-нибудь.

Хотел бы Рой разделять ее оптимизм.

Глава 8

Понедельник, 18 апреля

Мэтт Робинсон высматривал номера домов; обзору мешал густой мелкий дождь. Машина промчала по длинной извилистой улице мимо унылых витрин – газетный киоск, винный магазин, спортивно-культурный центр – и взлетела на подъем. Улица имела запущенный, неухоженный вид. Здесь господствовала блокированная застройка времен послевоенного строительного бума пятидесятых, встречались дома на двух хозяев. Редкие особняки выглядели чуть получше. Однако большинство зданий отчаянно нуждалось в покраске, а садики перед домами взывали о любящих руках.

– А ведь могла бы быть симпатичная улица, – заметил Мэтт. – Почему здесь так паршиво? Почему никто не ухаживает за лужайками?

– Потому что о них вытирают ноги перед выходом, – цинично ответила Джульетта Соломон.

Старая шутка. Так полицейские говорили про любую мерзкую дыру, служившую кому-то домом, – мол, в таком месте надо вытирать ноги не перед входом, а перед выходом. Правда, смешного в этом было мало. Очень уж часто полиция видела жилища, где по ковру среди собачьих фекалий и заплесневелых коробок из-под еды ползал ребенок, – но на стене обязательно висел новенький огромный телевизор.

– Вот! Семьдесят три!

Мэтт указал на дом, который выглядел на порядок лучше остальных. Особняк приличных размеров, три или даже четыре спальни; главный фасад белеет свежей краской, двери глянцево-синие и довольно стильные, новенькие окна со свинцовым переплетом слишком вычурные для такого здания. Наверное, хозяева пали жертвой назойливого продавца двойных стеклопакетов, решил Мэтт.

В ухоженном саду на двух клумбах цвели красивые желтые нарциссы; величественные каменные шары венчали две кирпичные колонны. Между колоннами стояла «Мазда МХ-5», старая спортивная модель – красная с черной крышей; на заднем окне висело объявление от руки: «ПРОДАЕТСЯ, 3500 фунтов».

Джульетта затормозила, Мэтт сообщил диспетчеру о прибытии на место. Диспетчер ответила, что так и не сумела дозвониться до жертвы.

Они надели головные уборы и поспешили к входной двери. Сколько раз Мэтт выезжал на бытовые конфликты – не упомнить! Каждую смену – как минимум один такой вызов, и чего ждать после звонка в дверь – всегда загадка. Однажды Мэтта ударил в лицо мужчина с бандитской физиономией; в другой раз дверь открылась, и мимо полицейского пролетела стеклянная ваза…

Джульетта позвонила, в ответ залаяли собаки. Она придержала крышку почтового ящика, заглянула в щель, потом отступила на шаг. Мэтт встал рядом и машинально положил руку на кобуру с перцовым баллончиком.

Лай стал громче. Послышался женский голос:

– Лежать! Назад! Назад!

Дверь чуть приоткрылась, и оттуда выглянула привлекательная, элегантно одетая блондинка с растрепанными волосами; у ее ног крутились мохнатые щенки. Она нервничала, по заплаканному лицу стекала тушь для ресниц. Нижняя губа лопнула, под ней запеклась кровь. Женщина сжимала в руках мобильный телефон.

– Миссис Беллинг? – уточнила Джульетта. – Миссис Лорна Беллинг?

Та кивнула, не в силах говорить. Затем дрожащим голосом прошептала:

– Спасибо, что приехали. Простите… простите за беспокойство.

– Я – полицейский констебль Соломон, а это мой коллега, специальный констебль Робинсон. Ваш муж дома?

Женщина помотала головой.

– Нет, я видела… слышала… минут десять назад, как он уехал на работу.

– Можно нам войти?

– Прошу, – всхлипнула хозяйка. – Прошу. Только подождите, я запру собак, чтобы не выбежали.

Она закрыла дверь, но скоро вновь распахнула ее и впустила гостей в маленькую, безупречно убранную прихожую. Весь пол покрывал ковер, на нем кое-где были пятна мочи, два – явно свежие. Запертые где-то щенки лаяли не умолкая.

Полицейские проследовали в кухоньку, одну стену которой занимал огромный аквариум с тропическими рыбками. На столе лежали парикмахерские инструменты, стояли бесчисленные бутылочки – шампуни, кондиционеры, спреи – и ноутбук. В небольшой теплице за стеклянными раздвижными дверями виднелась крупная собака с выводком щенков, дальше – красивый сад с гидромассажной ванной и плетеной мебелью.

Женщина предложила гостям сесть, сама устроилась на деревянном стуле за столом и положила на него телефон.

– Хотите чаю или кофе? – предложила она.

– Нет, спасибо, – ответила констебль Соломон.

Ее рация вдруг ожила, Джульетта убавила громкость и достала блокнот.

– Расскажите, что произошло.

Хозяйка встала, шагнула к рабочей тумбе, оторвала бумажное полотенце и промокнула глаза. Вновь села и сообщила:

– Я выращиваю щенков, лабрадудлей.

– Ух ты! – воскликнула Джульетта Соломон. – Мне они очень нравятся, я даже хочу завести лабрадудля.

– Они милые. Но мой муж их ненавидит. Он уходил на работу, как вдруг один щенок вырвался из теплицы и покакал на ковер. Корин размазал какашки мне по лицу. Потом ударил меня несколько раз, стал кричать, что меня убьет, а собак сдаст в приют. Опять ударил. Я убежала наверх, заперлась в ванной и позвонила… набрала… три девятки.

– Из диспетчерской сообщили, что это уже третий ваш вызов за последние несколько месяцев. Нужно подумать о вашей безопасности.

– Простите. – Лорна Беллинг кивнула и вытерла глаза. – Понимаю, я надоела со своими звонками. Просто я в отчаянии… я ужасно боюсь мужа.

– Вы совсем не надоели, – возразила Джульетта.

На телефон Лорны пришло сообщение, и она глянула, от кого.

– Где работает ваш муж? – спросил Мэтт Робинсон.

– В информационно-технологической компании «Саут-Даунс ай-ти солюшнз». – Лорна вновь посмотрела на сообщение.

Джульетта Соломон записала название компании и уточнила:

– Как он добирается до работы?

– Поездом. Его лишили прав за вождение в пьяном виде.

– Поэтому вы продаете машину?

– Нет, я… у меня свои причины. – Лорна кивнула в сторону собак: – Для этой братии нужен универсал. Но с продажей машины вышла целая история, там какое-то мошенничество…

– Полиция в курсе?

– Да, я сообщала. Впрочем, это не имеет отношения к… – Она в отчаянии развела руками.

Робинсон отошел поговорить по рации.

– Кому принадлежит дом? – поинтересовалась Джульетта.

Лорна ткнула себя в грудь.

– Вскоре после нашего знакомства Корина уволили с работы. Он переехал ко мне, мы поженились. – Она поразмыслила. – Семь лет назад. Мы перезакладывали дом, но основная часть принадлежит мне.

– Почему вы не выгоните мужа, Лорна? – мягко спросила Джульетта.

– Хочу выгнать. Только сами знаете, как оно, вечно что-то мешает. – Лорна кивнула на аквариум: – Там рыбок на пять тысяч фунтов, и только Корин знает, что с ними делать.

Джульетта задумчиво посмотрела на гигантское сооружение.

– Может, пустить на суши? – предложила она.

– Хорошо бы. – Лорна засмеялась и впервые просветлела.

– Хотите, я пришлю к вам сотрудника из ДН?

– Откуда?

– Из отдела домашнего насилия.

Хозяйка дома помолчала, потом тоскливо произнесла:

– Пришлите, пожалуйста. Спасибо.

Вернулся Мэтт Робинсон.

– К офису вашего мужа выехала машина. Как только он туда доберется, его арестуют.

Лорна в ужасе прикрыла рот рукой.

– Нет! Не надо!

– Так дальше нельзя, Лорна, – сказала Джульетта.

Женщина заплакала. Потом глянула на часы.

– О боже! Клиентка на подходе, первая на сегодня. В восемь часов.

Полицейские встали.

– Я сообщу в ДН. С вами свяжутся, хорошо?

Лорна кивнула.

– Если муж явится сюда, не впускайте его, сразу набирайте три девятки.

В машине Джульетта Соломон посмотрела на коллегу.

– Знаешь, что в домашнем насилии самое печальное, Мэтт? Жертвы боятся неизвестного будущего, боятся одиночества. И они находят оправдания – почему нужно остаться, почему нельзя выгнать обидчика…

– Чтобы он за рыбками ухаживал?

– Именно.

Глава 9

Понедельник, 18 апреля

Через час, когда клиентка уже уходила, телефон Лорны зазвонил.

– Алло?

– Это Лорна Беллинг?

– Да.

– Меня зовут Кассандра Монтагини, я работаю в службе помощи жертвам домашнего насилия. Вам удобно говорить?

– Да-да, вполне. Спасибо.

Лорна бросила взгляд на часы. Следующий клиент – через тридцать минут. На утро записаны еще два человека, а потом ее ждет преинтереснейший обеденный перерыв!

Пошел ты, «Грег».

– Как вы, Лорна?

– Нормально.

– Полицейские сообщили мне о сегодняшнем происшествии. Мы могли бы вам помочь, если хотите. Оказать поддержку, подумать о вашей безопасности…

– Да, да, хочу, пожалуйста.

– Хорошо. Тогда давайте все обсудим?

– У меня через полчаса клиент – я парикмахер.

– Перезвонить в другое время?

– Давайте сейчас.

– Давайте. Если придет ваш клиент, мы продолжим позже, ладно?

– Да, спасибо.

– Что именно сделал с вами муж?

– Ударил меня по лицу и груди. Кажется, у меня ребро треснуло. Корин всегда бьет туда, где не видно. Еще он попытался засунуть мне собачьи какашки в рот и размазал их по лицу. Я боюсь до ужаса. Корин все чаще впадает в ярость и ведет себя страшно.

– Чего именно вы боитесь, Лорна?

– Полиция сказала, что его арестуют. Он вернется домой бешеный! Будет еще хуже.

– Понятно, я поговорю с полицейскими. Они сейчас ждут вашего мужа в офисе, там его и арестуют. Мы позаботимся, чтобы вам ничего не угрожало, когда – и если – мужа отпустят. Договорились?

Лорна вновь поблагодарила.

– Как вы вообще?

– В полном унынии. Состояние п

ршивое.

– Вы не думали уехать? Навсегда?

Господи, думала ли она?! Целых полтора года терпела этот ад на земле и планировала новую жизнь с Грегом… Скажи он только слово – и Лорна бы сбежала отсюда. Но на днях она кое-что узнала и поняла, что новой жизни не будет. Приехала туда, откуда начинала.

– Думала, – ответила Лорна.

– Если не считать уныния, вы здоровы?

– Вроде бы. Я регулярно выгуливаю собаку, хожу в тренажерный зал.

– На вашего мужа в полиции заведено досье. Уже два ареста за нападение на вас, верно?

– Да. Но с вашей службой я имею дело впервые.

Короткая пауза. Лорна услышала стук клавиатуры.

– У вас с мужем есть другие проблемы?

– Нет. Правда, с деньгами туго. У него была очень хорошая работа продавцом в компьютерной фирме, но потом он потерял права из-за вождения в нетрезвом виде, а вместе с ними потерял и работу. Нашел новую, в Бёрджесс-Хилл, однако зарплата намного ниже, поэтому денег Корин приносит мало.

– А в остальном как он к вам относится?

– Контролирует каждый шаг. Звонит по сто раз, шлет сообщения, хочет знать, чем я занята, с кем, зачем выхожу из дома… Я даже завела второй телефон, о котором Корин не знает, чтобы избавиться от постоянной слежки.

Кассандра Монтагини сказала:

– Лорна, думаю, в вашей ситуации нужны серьезные меры. Хорошо бы прислать к вам консультанта, который проведет оценку риска. Вы не против? Если риск будет признан высоким, я направлю вас к специалисту по работе с жертвами домашнего насилия.

– Э… ну, я… я не знаю. Давайте, наверное, так и сделаем, – неуверенно ответила Лорна. – Да, я буду очень благодарна.

– Как вы смотрите на то, чтобы переехать из дома еще до того, как вашего мужа освободят? Обсудим варианты?

– Я… я… у меня клиенты записаны… как же я их брошу… не могу. И у нас тропические рыбки… я… он… он за ними ухаживает… и у меня шесть щенков.

– Ваша безопасность важнее всего, Лорна.

– Спасибо, спасибо за участие. Только я не могу уехать, сейчас не могу. Щенки подрастут, нужны еще две-три недели. Потом я их раздам, они все зарезервированы. А пока я должна держать их у себя.

– Хорошо. Тогда я попрошу консультанта по рискам позвонить вам поскорее. Вы еще побудете дома?

– Да, до обеда.

Закончив разговор, Лорна прочла сообщение, которое пришло на тайный телефон. Этого номера почти никто не знал.

Настроение Лорны тут же взлетело.

И вновь упало – на ноутбуке высветилось очередное письмо от ее нынешнего проклятья, господина Паршивца.

Я не отстану, лучше уж ответь, в конце концов тебе придется со мной поговорить. Ты заблокировала мои звонки. А я ведь знаю, не только где ты живешь, но и что происходит в другой твоей квартирке, в тайной квартирке, в тайной развратной квартирке… Уже за одно это я заслуживаю возмещения убытков. У меня кончается терпение, миссис Беллинг.

Глава 10

Среда, 20 апреля

Ах, какими же они оба были бесстыдными, восхитительно бесстыдными!

Тайные свидания в секретном любовном гнездышке – крошечной квартирке-студии с убогой меблировкой. Встречи урывками, жадное нетерпение, щемящая тоска при расставании…

Из окон квартирки на четвертом этаже обветшалого жилого дома на набережной Хоува виднелся спорткомплекс Короля Альфреда. И не важно, что лифт никогда не работал, что подъезд провонял сыростью, а электропроводка грозила пожаром. Важно лишь то, что есть место для встреч, а в нем двуспальная кровать (пусть и шаткая), холодильник, где можно остудить вино, и ванная, где можно привести себя в порядок перед возвращением к супругам. Лорна по мере сил добавила уюта при помощи фотографий в рамочках, ароматических свечей и овчинного коврика на полу.

Она же и нашла квартирку. Та оказалась идеальной во многих отношениях. Удобное для обоих местоположение, много мест для парковки на соседних улицах. Платили за «гнездышко» пополам, и плата была дешевле некуда – дом подлежал капитальному ремонту в рамках перестройки района. Хозяин, довольный ежемесячным притоком наличности, вопросов не задавал. Любовникам никто не мешал.

Теперь всему конец, подумала Лорна. Когда они сняли квартиру, женщина еще верила обещаниям Грега, полагала, что тот через пару месяцев бросит Белинду и тогда можно будет вместе подыскать нормальный дом. Месяцы растянулись на год, потом на полтора. Но все, хватит. Скоро и Грег, и ненавистная теперь квартирка, которую Лорна когда-то любила, станут историей.

И этот болван со своими гнусными письмами и жалкими намеками на шантаж – он тоже станет историей.

И Корин.

У Лорны отныне свои планы. В выходные она приняла решение – когда узнала правду о Греге. Лорна уедет в Австралию к сестре Мелани и начнет там новую жизнь. Мел родилась через год после Лорны, и сестры всегда были дружны, как близнецы. После недавнего развода с богатым биржевым маклером Мел жила в Тамараме, в роскошном доме на побережье, отрывалась по полной и умоляла Лорну составить ей компанию.

Решено, Лорна уедет. Она уже начала втайне от Корина продавать через «И-бэй» и «Гамтри

свои ценные вещи – ювелирные украшения, сумочки, часы «Картье», унаследованные от матери. Машину Лорна изначально планировала сменить на что-нибудь попрактичней – из-за собак; теперь замена не нужна, зато деньги пригодятся.

С продажей машины произошла большая заминка, однако скоро все уладится.

Щенки пристроены: будущие хозяева уже внесли залог, и через пару-тройку недель малыши разъедутся по новым домам. Маму щенков заберет знакомый Рокси, у которого недавно умерла собака. Почти порядок. Осталось чуть-чуть. Радостное предвкушение росло с каждым днем, помогало пережить злость на Грега. Лорна по несколько раз в день «гуглила» Сидней. Любовалась захватывающими прибрежными видами Тамарамы и соседних городков: Бронте, Бонди, Куджи. Набережной Сиднея. Голубым океаном, ярким солнцем…

Солнцем, которое украл с неба, заглотил энергетический вампир Корин. С ним Лорна уже давным-давно не видела никакого солнца. Грег все изменил, вернул свет в ее жизнь. А потом…

Потом…

Сволочь. Лорна была в халате, готовилась к откровенному разговору с любовником. Она глянула на зловещее темное небо и дождь, поежилась от сквозняка из окна, послушала неумолчный грохот машин по Кингсуэй. Посмотрела на унылый осыпающийся кирпич спорткомплекса Короля Альфреда – в этом бассейне Лорна в детстве училась плавать. Затем обвела глазами крошечную комнату. Потертый розовый ковер – старушечий розовый, в шутку называл его Грег. Бугристая штукатурка на стенах, потолок табачного цвета. Покрывало из искусственного меха на большой продавленной кровати. Покрывало купила Лорна, когда они с Грегом только сняли квартиру. Двухместный диван, кресло с лопнувшей пружиной, кухонный уголок с маленьким столиком. Двери-жалюзи скрывали ванну, тоже старушечьи-розовую, и умывальник с унитазом того же цвета; на кранах висел резиновый шланг с душевой лейкой.

Электропроводка была в жутком состоянии. Выключатель при нажатии искрил. На фене стоял трехконтактный штепсель – запрещенный, по словам Грега, – Лорна использовала его в ванной. Пару раз она пожаловалась на проводку домовладельцу, но тот никаких мер не принял.

Скорей бы отделаться от этой квартиры.

На компакт-диске играл Ван Моррисон, «Такие вот дни».

Лорна с широкой улыбкой начала кивать в такт музыке. Потом вдруг вскинула кулаки над головой и громко пропела:

– Такие вот дни! О-оуууу!

Пискнул телефон – секретный телефон. Сообщение.

Спешу! Буду через 29,272 минуты! Соскучился безумно! Встречай голышом!

Черт. Черт-черт-черт.

Лорна глянула на часы. Семнадцать двадцать пять. Он приедет на час раньше, чем она ожидала. Черт!

Женщина кинулась к зеркалу в ванной. Прическа выглядела словно после встречи с торнадо, макияж был в духе картин Джексона Поллока. Лорна отвернула краны, пустила воду в ванну и перед запотевшим зеркалом стала поспешно приводить лицо в порядок, то и дело поглядывая на часы. Ублюдка нужно встретить во всеоружии.

Она осторожно, двумя пальцами, вставила штепсель в розетку, включила фен. В розетке зашипело, затрещало. Лорна обдула затуманенное зеркало горячим воздухом, скинула халат, легла в ванну и, намыливая тело, погрузилась в мечтательные воспоминания о последних двух часах.

Пролетело, казалось, мгновенье, и вот уже – на добрых пятнадцать минут раньше ожидаемого – над Лорной навис Грег в превосходном темно-синем костюме, рубашке в полоску и ослабленном университетском галстуке. Грег держал не очень свежий букет, явно купленный на автозаправочной станции.

– Зая моя! Господи, как я соскучился!

Грег склонился к губам Лорны, но та подставила щеку.

– А? – недоуменно выпрямился он.

– Пошел ты, – сказала Лорна.

– Ого, зая… В чем дело?

– Хорошо отдохнул на Мальдивах с бедняжкой «Белиндой», а? Помог ей восстановить душевное здоровье?

– Это был ужас, я тебе говорил. Паршивей не придумаешь. За две недели мы друг другу и пары слов не сказали. Я каждое утро просыпался с мечтами о тебе.

– Да ну?

– Честное слово, Лорна. Я каждый день думал: «Очередной паскудный день в раю. Потому что я здесь не с той женщиной».

– Пойди глянь в мой ноутбук на столе, Грег. Думаешь, я и правда идиотка? Иди смотри! Ноут включен, сам все увидишь.

Грег исчез, вернулся через несколько минут.

– Откуда у тебя фото?

– Какая разница, Грег? Паршиво отдохнул, говоришь? Бедненький… А по фото и не скажешь, что тебе паршиво – вы с Белиндой прям голубки.

– Зая, послушай… пожалуйста, послушай. Я понимаю, что ты подумала.

– Понимаешь? Серьезно?

– Да.

– Нет, ты и близко не представляешь.

– Послушай…

– Нет, на этот раз ты меня послушай. Я тебе верила. А теперь я знаю, кто ты на самом деле, ублюдок проклятый. Грег! Ха! Ты и правда думал, что я не узнаю? Считал меня такой идиоткой?

– Зая…

– Зая! – передразнила Лорна. – Хватит зайкать. Я тебе больше не зая. И не удобненькая подстилка на стороне.

– Ты что, я люблю тебя, зая…

– Нет, ты любишь не меня. А трах со мной.

– Все не так, поверь. Прошу тебя.

– Я тебе все время верила

сволочь ты лживая. Господи, дура я дура…

– Лорна… Боже… не будь такой.

– О, а какой мне быть? Голой в кровати? С очередной лапшой на ушах? Ты все врал! Про то, что спасешь меня от гада Корина. Про несчастную, больную Белинду… Вранье за враньем.

– Я не врал!

– Врал. Она ведь даже не Белинда. Ты врал про то, как тебя зовут, кто ты такой, кем работаешь. Сколько у тебя еще девчонок? Стоят небось в очереди, ждут тебя. Победы Грега!.. Ты нас по графику навещаешь? Что, среда – очередь трахать Лорну?

– Я люблю тебя, Лорна. Правда люблю.

Она помотала головой.

– Любил бы – давно сказал бы правду. Я тебе верила. Всем сердцем. Думала, ты – тот, за кого себя выдавал. Но это все обман. Ты мне хоть слово правды сказал? Хоть раз?

Грег на мгновенье запнулся.

– Послушай, дай объяснить…

– Нет, объяснять буду я. Я такая злая, ужас! До того злая, что могу от злости разрушить твою жизнь, лживый подонок. Один телефонный звонок – и твоей карьере трындец. Еще один звонок – и трындец твоему браку. С больной лапочкой Белиндой.

– Лорна. – Он посерел. – Пожалуйста, выслушай меня.

Она закрыла уши руками.

– У меня в голове больше нет места для твоих врак. Она и так скоро лопнет. Нет места, простите!

– Я действительно тебя люблю.

– А я тебя ненавижу.

– Не говори так!

– Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу. Проваливай! Вали отсюда, вали из моей жизни!

– Я искуплю вину, все исправлю. Обещаю.

– Обещаешь? Думаешь, я еще верю твоим обещаниям, Грег?

– Дай мне объяснить, – попросил он вновь.

Лорна помотала головой:

– Нет, моя очередь объяснять. Один звонок, и твоей карьере конец. И я сделаю этот звонок – ровно через десять секунд после того, как ты, гад, отсюда свалишь.

Грег бешено потряс головой:

– Лорна, зая, прошу, дай мне возможность объясниться.

Она показала ему кусок мыла в руке.

– Видишь, Грег? Ты такой же, как это мыло. – Лорна стиснула пальцы, мыло взлетело вверх и с плеском упало в воду. – Такой же скользкий. – Взгляд у Лорны был безумный, остекленелый. – Но от мыла я чувствую себя чистой, а от тебя – грязной.

– Лорна, прошу…

– Лорна, прошу, – передразнила она. – Знаешь, Грег, мне не терпится тебя уничтожить. Отправить к чертям собачьим сперва твою карьеру, потом твой брак. Я в предвкушении. Здравствуйте, Белинда! Вы меня не знаете, но я могу описать член вашего мужа – в подробностях. Хотите, пришлю вам фото его члена? Хотя вы наверняка знаете, как он выглядит. Просто забыли – ведь, по словам Грега, вы с ним уже сто лет не занимались сексом…

– Лорна, перестань. Давай поговорим разумно.

– Разумно? Ты прямо как мой муж. «Давай поговорим разумно…» Знаешь, что он сделал в понедельник? Запихнул мне в рот собачьи какашки. Каждое утро Корин устраивает скандал. И каждый вечер. Если день прошел только с криками, значит, день удался. Но муж частенько распускает руки. – Она ткнула в синяк под правым глазом. – Это Корин оставил вчера. Полиция его отпустила, а он проследил меня – и озверел. Я живу в аду. Я терпела его лишь потому, что верила твоим обещаниям – ты заберешь меня оттуда, мы станем жить вместе… Все вранье. – Лорна заплакала. – Проклятое вранье.

Грег снял с вешалки полотенце.

– Пойдем, милая, обсудим все, выпьем… Я привез чудесное шампанское. «Поль Роже», твое любимое.

Он потянулся накинуть полотенце ей на плечи, но она взбрыкнула, стукнула любовника в грудь.

– Отвали!

– Ай! – Он отпрянул, ударился спиной о раковину.

– Пошел ты, сволочь!

– Лорна! Успокойся, совсем с ума сошла!

Она стояла в ванне и молотила его кулаками.

Грег крепко ухватил ее за горло, и Лорна задохнулась.

– Что, задушишь меня? – недоверчиво прошипела она, однако бить не перестала.

Он оттолкнул ее, отчаянно пытаясь удержать на расстоянии вытянутой руки, обуздать хоть немного.

– Лорна! Хватит! Да прекрати, боже мой! Успокойся!

Она сорвала крышку с шампуня, нажала на бутылку и пустила мыльную струю Грегу в лицо. Тот сразу же ослеп.

– Сука чокнутая!

В глазах запекло, покраснело от бешенства, он рванул вперед, стиснул Лорну за плечи, отпихнул. Она упала спиной в ванну, вода плеснула через край.

– Подлый лживый ублюдок! Я тебя уничтожу. Думаешь, ты неприкасаемый, да? Я тебе такой урок преподам, вовек не забудешь! – Лорна встала. – Все, иду звонить.

– Нет! – взвыл Грег. – Попробуй только!

Он припечатал ей ко лбу ладонь, надавил, заставил лечь в ванну и чуть притопил. Затем отпустил.

Лорна вынырнула – ошеломленная, задыхающаяся. Испуганно крикнула:

– Скотина! Ты что делаешь? Убить меня хочешь?!

Она, извиваясь, попробовала вылезти из ванны. Он в панике схватил левой рукой фен и занес над Лорной.

– Сиди там, не то убью на фиг!

Она рванулась из воды. Грег, обезумев от ярости, правой рукой с силой оттолкнул Лорну назад.

Прозвучал громкий, как выстрел, звук – Лорна затылком ударилась о стену. Тяжело осела. Плитка на стене треснула, окрасилась кровью.

Черт. О черт. О черт…

Фен в руке внезапно ожил, загудел. П

ред глазами все поплыло. Надо сосредоточиться. Не выходит. Кругом туман, красный туман – кроваво-красный туман. Бежать. Стена. Бежать. Стул. Прочь, прочь отсюда. Прочь.

Он нащупал дверь и неуверенно шагнул на лестничную площадку. Зрение было нечетким, перед глазами – мутные красноватые негативы. Он побрел вниз по пожарной лестнице, шатаясь от стены к стене. На улицу, через боковую дверь, которой он обычно выходил на Валланс-стрит. Натянуть пониже бейсболку, надеть темные очки – он всегда прятал лицо, навещая Лорну. Улица. Чуть в стороне, на набережной, грохот машин. Холодный сырой ветер, соленый на вкус.

Вперед. Вперед. Направо, подальше от набережной. Светофор вдали – значит, это главная дорога. Свернуть во дворы, пусть никто не увидит. Надо подумать, как-то успокоиться, подумать.

Надо…

О господи, что же он натворил?

Вернуться и попросить прощения. Вымолить прощение. Так поступал ее муж после каждого избиения. Она купится, должна купиться. В нынешнем-то состоянии…

Он сделал ей больно. Сильно?

Он повернул налево, на широкую тихую улицу, и быстро пошел – голова опущена, кулаки сжимаются-разжимаются. Поймал себя на том, что почти бежит: целеустремленный человек, у которого нет цели, которому некуда идти.

Нужно вернуться. Попросить прощения. Объяснить. Успокоить ее. Объяснить, мол, проблемы на работе. Мол, был сам не свой. Он никогда не бил женщин.

Он ее любил. Черт, любил ведь по-настоящему! Что ей стоило потерпеть, дать ему время? На фото – совсем не то, что было на самом деле, а она подумала… Нет-нет. Совсем не то.

Ну ладно, он вел себя не очень честно. Но фото он объяснить мог бы, если б она только успокоилась и выслушала. Мог бы.

Он врезался в кого-то головой. В кого-то твердого, каменного. Выдохнул:

– Простите, простите…

И понял, что налетел на парковочный автомат.

Глава 11

Среда, 20 апреля

Сеймура Дарлинга поглотила бы любая, даже самая маленькая толпа. Он и в одиночестве-то был едва заметен. Низкий худенький человечек клонился, точно камыш на ветру, каждый раз, когда внутри его вскипала ярость, – то есть почти всегда.

Маленький и невзрачный – казалось, он может укрыться собственной тенью, – внешне Дарлинг выглядел кротким. Внутри же он негодовал.

Негодовал на мир, который ничего Дарлингу не дарил, а только постоянно что-то отбирал. Отбирал, отбирал, отбирал… Дарлинга словно приговорили к выплате вечных долгов – за то, что он вообще родился. Весь мир был против Дарлинга, смеялся над ним. В детстве его высмеивали за фамилию. «Дорогуша-Дарлинг! Дорогуша! Дорогуша!» – дразнили одноклассники.

Он негодовал на бывших начальников, на спесивого мистера Тони Сатера, директора компании «Сатер и Калдикотт гарден билдингс», который «освободил» Дарлинга от должности представителя компании в юго-восточном регионе, – вот тебе и награда за десять лет верной службы. Дарлинг действительно допустил кое-какие просчеты, что да, то да. Но ведь можно было дать ему второй шанс… Можно, да зазнайка Сатер не захотел.

Как и предыдущие начальники.

Нынешний тоже хорош. Надул Дарлинга – не сказал, что тот будет получать свои комиссионные только тогда, когда клиент заплатит фирме. Сволочи.

Впрочем, сейчас недовольство Дарлинга вызывали вовсе не начальники, а кое-кто другой. Подлая, коварная сучка Лорна Беллинг. На следующей неделе жене Дарлинга, Триш, исполнялось пятьдесят. Она уже много лет мечтала о спортивной машине «МХ-5». Дарлинг решил потратить остаток своей компенсации за увольнение и подарить жене машину, хоть семейная жизнь и не ладилась. Он рассматривал «МХ-5» не только как способ задобрить Триш, но и – главное – как капиталовложение. Имущество, которое можно будет выгодно продать после ее смерти. На «И-бэй» нашлась идеальная модель. Десять лет, ярко-красная, как хотела жена; всего два владельца и небольшой пробег – сорок пять тысяч миль. Машину продавала женщина по имени Лорна Беллинг. На сайте у нее была хорошая торговая статистика – теперь понятно, что поддельная.

Устроили пробную поездку. Машина оказалась классная, что надо. Дамочка просила три с половиной тысячи фунтов. Дарлинг предложил две восемьсот, дамочка согласилась. Ударили по рукам, и он перечислил деньги – баснословные для него, между прочим, – через «Пэйпал».

А потом эта сучка, Лорна Беллинг, заявила, будто она ничего не получила.

Соврала. Кинула его, коза драная.

Она не поняла, с кем связалась…

Дарлинг вновь стоял в тени, через дорогу от любовного гнездышка Беллинг. Ее грязного тайного гнездышка.

Сучкин визитер только что вышел.

Она осталась на четвертом этаже одна.

Грязной прелюбодейке нужно преподнести урок. Не зли Сеймура Дарлинга. Она пожалеет.

Очень пожалеет.

Глава 12

Среда, 20 апреля

Он чуть поостыл. Оказывается, прошел уже целый час. Пора назад: по набережной Хоува, вдоль лужаек Хоув-Лонс, мимо пляжных бунгало – к спорткомплексу Короля Альфреда. План вызревал. Просить прощения. Найти правильные слова, убедить в своем искреннем н

мерении бросить ради нее жену.

Надо же было сорваться! Ужасно. Он ведь не такой. Лорне это известно. Он всегда ей сочувствовал. Последние месяцы были прекрасны. Дневные свидания, долгие разговоры в объятиях друг друга – о совместном будущем, о чудовище-муже Корине…

Пожалуйста-пожалуйста, пусть она никуда не звонит! Пожалуйста. Пусть не звонит. Моя карьера. Господи, моя карьера…

Нужно спешить, нужно остановить Лорну.

Они оба вышли из себя. Временное помешательство. Но они ведь помирятся? Она разозлилась – ладно, это понятно. На самом деле все не так, совсем не так. Надо ей объяснить, и отношения вновь будут как прежде.

Он любит Лорну. Хочет с ней жить. Они родственные души. Он столько раз ей это говорил! И она, глядя ему в глаза, твердила то же самое…

Вот и многоэтажка. Вверх по лестнице, с лифтом лучше не рисковать. Лорна однажды застряла в нем на три часа.

Наконец квартира. Закрыть дверь.

Немного боязно.

– Лорна? Дорогая?

Тишина.

В комнате было темно, лампы не горели, музыка не играла.

Тишина ему не понравилась.

Отсутствие Лорны – тоже.

– Лорна?

Он ткнул выключатель на стене, но ничего не произошло.

Может, она в ванной?

– Лорна! Лорна, милая!

Ушла? Домой?

Господи, Лорна, не надо.

В темной ванной пахло жженой пластмассой. Да где же Лорна? Черт. Стало вдруг страшно до тошноты. Он вернулся в комнату, позвонил Лорне. И вздрогнул – ее телефон завибрировал на столе.

Паника усилилась.

Лорна всегда носила мобилку с собой, на бесшумном режиме. Они созванивались, когда рядом с Лорной не было Корина.

Нужно включить фонарик на телефоне. Назад в ванную. Медленно. Очень медленно. Посветить на воду.

Кабель?

Что?!

Лорна лежала в ванне. Под водой. Невероятно, изумительно красивая.

Совершенно неподвижная.

Рядом плавал фен.

Нет. О боже, нет!

Сердце рухнуло вниз. Кабель, почерневшая розетка…

Вонь жженой пластмассы.

Он выдернул вилку из розетки.

Закричал:

– Лорна! Лорна! Лорна!

Боже.

В бешенстве смахнул фен в воду – и не заметил?

Вспомнить бы точно… Нет; конечно, нет, быть такого не может. Это ведь не он?

Господи, прошу, нет!

Он вытащил Лорну из ванны и уложил на полу в комнате. Упал рядом на колени. На улице еще не совсем стемнело, и эта часть квартиры хоть немного освещалась.

– Лорна? Лорна?

Он прижал свои губы к ее, лихорадочно вспоминая последние курсы переподготовки, и начал делать искусственное дыхание. Дыхание рот в рот, непрямой массаж сердца, чередуем. Тридцать ритмичных нажатий на грудь, два вдоха, тридцать нажатий, два вдоха, тридцать нажатий, два вдоха. Паника с каждой секундой росла.

Глава 13

Среда, 20 апреля

Беспокойство Роя Грейса с каждой секундой росло. Завтра ему лететь в Мюнхен на встречу с Бруно. О мальчике Рой знал очень мало: лишь то, что сообщили немецкий адвокат и Анетт Липперт – Бруно дружен с ее сыном Эриком и сейчас гостит у них. Попытки поговорить с сыном по «Скайпу» провалились, а беседы по телефону выходили натянутыми.

Рой даже не знал дату рождения Бруно. Да и не видел его толком; лишь несколько фотографий, причем одна из них была двухлетней давности – Бруно в парке вместе с Сэнди. Снимки прислала по электронной почте Анетт. К счастью, Бруно хорошо говорил по-английски. Фотографии запечатлели симпатичного, опрятно одетого мальчика с огромной печалью в глазах – ее не могла скрыть даже улыбка, которую он изображал перед фотоаппаратом.

Наверняка Рой знал лишь одно – то, что сообщила Сэнди в адресованной ему предсмертной записке. Именно этот ребенок стал причиной давнего исчезновения Сэнди. Она тогда пропала без вести, а растерянный Грейс, обезумев от горя, искал жену целых десять лет.

Теперь заботиться о Бруно предстояло Рою, а он чувствовал ужасную неуверенность. Как Бруно отреагирует на перемены в своей жизни? Первая встреча с неведомым отцом, переезд из родного Мюнхена в Англию, новая семья…

Нужно ли брать Бруно на похороны матери? Рой посоветовался с детским психологом, знакомым Клио, и тот сказал, что нужно. Прощание поможет мальчику осознать утрату, примириться с ней. В будущем он станет приходить на могилу, чтобы отдать матери дань уважения.

Перед Грейсом возникла еще одна проблема. Сэнди не оставила указаний, хоронить ее или кремировать, хотя обычно в немецких завещаниях подобное оговаривали. Много лет назад Рой с Сэнди вскользь обсуждали эту тему; она всплыла в разговоре за ужином, когда муж давней подруги Сэнди утонул во время путешествия на яхте. Сэнди сказала, что ей все равно. Мол, после смерти душа отделяется от тела, оставляя лишь пустую оболочку, а судьба оболочки Сэнди не волнует. Рой вместе с ее родителями решили, что похороны дадут Бруно возможность попрощаться по-настоящему, в отличие от надписи на мемориальной стене крематория или от саженца в сквере памяти.

Рой посмотрел на папки с обвинительными делами. Через полчаса у него в кабинете состоится важное совещание, нужно подготовиться. Детектив-констебль Эмма-Джейн Бутву

и Эмили Денайер – в девичестве Гейлор – придут обсудить финансовые аспекты предстоящего суда над «черной вдовой» Джоди Бентли. Однако Рой никак не мог сосредоточиться на работе, все думал о завтрашней поездке.

После женитьбы на Клио и рождения малыша Ноя в жизни у Грейса наконец-то все пошло хорошо. Точнее, все шло хорошо до недавнего времени – пока из мюнхенской больницы вдруг не поступило известие о Сэнди, которую сбило такси. Потом она оставила Рою записку – сообщила, что у него есть сын Бруно, – и повесилась.

Грейс позвонил другу и коллеге Джейсону Тингли, недавно повышенному до суперинтенданта. У Тингли был сын Стэн, возраста Бруно. Рой засыпал Джейсона вопросами о том, что интересно десятилетним мальчикам. Тингли охотно все рассказал и дал множество советов, однако тревога Роя после разговора только возросла. Как все изменилось! Сегодняшние дети живут совсем по-другому.

Если не считать футбола, то увлечения Стэна Тингли были Рою почти не знакомы. Разговаривал он на сленге, а общался при помощи социальных сетей «Снэпчат» и «Инстаграм». Телевидение мальчик смотрел редко, а телевизор использовал в основном для игры в «ФИФА» или стрелялки на игровой приставке. Еще у Стэна имелся собственный канал на «Ю-тьюбе». Тингли-старший предложил познакомить ребят: пусть Бруно приедет к Стэну в гости. Может, мальчики подружатся. Найти для Бруно новых друзей и устроить его в школу – сейчас главные задачи.

Впрочем, Роя волновало кое-что еще. В предсмертной записке Сэнди оставила ему загадочное предупреждение, которое не давало Рою покоя.

Пожалуйста, позаботься о Бруно. Я беспокоюсь за нашего мальчика. Скоро сам поймешь, почему.

Что она имела в виду?

Глава 14

Среда, 20 апреля

– Лорна! Лорна! Не надо так! Зая… Зая моя… Лорна…

Весь потный, он неистово ее потряс. Затем посмотрел на часы. Прошло тридцать минут. Глаза у Лорны были открыты – красивые, обычно грустные, голубые глаза теперь невидяще смотрели вверх. В них застыло испуганное выражение.

Он дрожал. Нет. Господи, нет. Этого не может быть. Просто не может. Все не по-настоящему. Снится, наверняка снится…

Спокойно, нужно думать спокойно.

– Зая, – прошептал он. – Очнись, зая.

Неужели ресницы дрогнули?

– Зая?

Или показалось?

– Лорна?

Он вновь ее потряс, прижался губами к губам, выдохнул, нажал на грудь.

В дверь позвонили.

Он застыл.

Постучали.

Он перестал дышать.

Посмотрел на часы. Девятнадцать тридцать пять. Кого принесло в такое время? Сюда приходили только они с Лорной.

Вновь постучали.

Те, за дверью, знают, что внутри кто-то есть. Кто там?

Зашуршала бумага. Черт, неужели вошли?

Дрожа, он обернулся и увидел подсунутую под дверь записку. Подошел на цыпочках, подобрал. Стандартное отпечатанное уведомление от электриков.

«Уважаемые жильцы!

Мы обслуживаем это здание. По заявке домовладельца мы планируем отремонтировать электропроводку в вашей квартире. Позвоните, пожалуйста, по указанному ниже номеру и назначьте время, удобное для проведения работ.

С уважением, Гордон Оливер».

Теперь на бумаге есть его отпечатки! Идиот.

Не в силах унять дрожь, он сунул записку в карман брюк, затем подошел к Лорне и уставился на ее обнаженное тело. На красивую фигуру, полные груди.

Он был весь во власти паники; она впивалась когтями в кожу, стискивала голову. Последняя попытка: губы к холодным губам, нажатие на грудную клетку.

Ничего.

Он заглянул Лорне в глаза. Ничего. Затем, надеясь вопреки всему, в сотый раз пощупал пульс. Ничего.

Сзади, в сгущавшейся за окном темноте, взвизгнули тормоза, сердито загудели клаксоны. Крикнула чайка. Мысли лихорадочно метались – бесполезные, обрывочные.

Думай.

Криминалисты!

Он нашел на кухоньке желтые резиновые перчатки, в которых Лорна мыла посуду, надел. Затем подхватил Лорну под спину и под колени, поднял. Тяжело, черт! Мертвая Лорна весила гораздо больше, чем живая. Он с трудом доковылял до ванной, где едкая вонь жженой пластмассы стала как будто сильнее. Неловко опустил тело в ванну. Вода плеснула через края, попала ему на костюмные брюки, на блестящие черные ботинки. Голова Лорны упала вперед, и он даже немного обрадовался – обрадовался, что ее глаза больше на него не смотрят.

Только на несчастный случай это совсем не похоже.

Нужно передвинуть голову Лорны – чтобы затылок оказался возле кровавого пятна на плитке. Вот так.

Можно ли обнаружить на мокром теле отпечатки пальцев? А образцы ДНК?

Дрожащими руками он намылил мочалку, обтер Лорне лицо, шею, тело – в попытке уничтожить все свои отпечатки, все свои следы.

– Господи… Прости меня, Лорна, милая…

Думай.

Думай.

Где еще в квартире могут быть его отпечатки? Его ДНК?

Покончив с телом, он принес с кухни чистящее средство и вымыл все поверхности в ванной. Уже занес руку, чтобы вытереть пятно крови на треснувшей плитке, но засомневался. Лучше оставить. Не то будет очевидно, что здесь кто-то убирал.

За шнур вытащил из ванны фен с почерневшим

оплом. Аккуратно и тщательно вытер полотенцем корпус, прислонил пальцы правой руки Лорны к ручке и вернул фен в воду, между бедер женщины.

Так все выглядит как самоубийство или несчастье. Лорну ударило током, голову ее отбросило назад, и она стукнулась о плитку. Да.

Паника мешала мыслить ясно. До чего он дотрагивался в квартире? До входных дверей – когда открывал. До Лорниной клавиатуры – когда смотрел фотографию. До чего еще?

Можно ли обнаружить его отпечатки на теле Лорны?

Он еще раз намылил губкой ее колени и спину, смыл мыло. Протер раковину, унитазную ручку, сиденье.

Что еще?

Думай. ДУМАЙ.

Тщательно прополоснул в раковине губку, оглядел крошечную ванную, потом отошел назад, осмотрел квартиру. Это место стало средоточием его жизни. Сюда он летел как на крыльях. Летел на свидание с женщиной, которую по-настоящему любил…

Он открыл холодильник, куда раньше поставил бутылку шампанского, вытер ее и поставил назад. Что еще? Что еще?

На столе, возле вазы для фруктов, стояла фотография в рамочке. Они с Лорной на вершине Уолстонбери-Хилл, внизу – панорама сельского Сассекса. Забрать одну только фотографию? Или вместе с рамкой? Пустая рамка, наверное, будет выглядеть подозрительно для наметанного глаза. Послужит доказательством того, что кто-то хотел что-то скрыть.

Он положил рамку с фотографией поверх своего плаща на кресле – нужно будет забрать перед уходом. Порвать фото в машине и выкинуть в одну мусорку, а рамку – в другую. В голове вдруг стало проясняться. ДУМАЙ. ДУМАЙ. ДУМАЙ.

На улице еще не совсем стемнело. Чертово летнее время. До полной темноты минут тридцать, не меньше. Ну ничего, жену он предупредил, что сегодня ему предстоит работа допоздна.

Он вернулся в ванную и прошептал:

– Милая, ты все не так поняла. Не так. Я действительно планировал уйти от жены. Да, я врал тебе по мелочам, но я и правда верил в наше совместное будущее.

Господи. Что я наделал?

Самоубийство?

Поверит ли полиция в то, что Лорна покончила с собой при помощи фена?

Он сдержал слезы, еще раз осмотрел ванную. К чему он прикасался? О боже! Оказывается, вилка от чертового фена лежит в раковине!.. Он вставил вилку в почерневшую розетку, осторожно все вытер.

Что еще не сделано? Вернулся в комнату, обвел ее глазами. Маленький стол, за которым они с Лорной столько раз обедали – полуобнаженные, расслабленные после занятий любовью… Еду в основном заказывали – китайскую, тайскую, пиццу. Он посмотрел на кресло. На холодильник, кухоньку. На кровать. Есть еще фотографии? Нет, только две выцветшие репродукции Брайтона в дешевых рамках – они висели здесь всегда, входили в убогую меблировку квартиры. А вот телефон Лорны и ноутбук – это проблема.

Телефон был недорогим и работал по предоплате, без контракта. Муж об этом телефоне вроде бы не знал. Лорна считала, что безумно ревнивый Корин встроил в ее «Айфон» отслеживающую программу. Поэтому сюда, на свидания, она брала только «секретную» трубку.

Он повертел ее в пальцах. Сердце по-прежнему бешено стучало, руки дрожали. Просмотрел звонки. Исходящие… Лорна звонила лишь ему. А входящие? Все были сделаны со скрытых номеров и по времени совпадали с его звонками Лорне. Все, кроме двух. Три дня назад – тогда он Лорну не видел – и сегодня, в начале двенадцатого утра. Кто это был? Теперь уже не выяснить. Наверное, подруга, Рокси, – только она знала о романе Лорны.

Но что именно знала?

Он проверил сообщения. Пусто. Все удалено, как и следовало ожидать. Лорна очень боялась, что муж найдет этот телефон. Если уж такое случится, то пусть в трубке не будет никаких улик.

Так, мобилку в карман. Вряд ли о ней знает кто-то еще, разве что Рокси. Потом нужно будет вынуть сим-карту и спустить ее в водосточную канаву, а трубку выкинуть в урну.

Он вновь зашел в ванную, застыл над Лорной. Шепнул:

– Прости меня. Прости, пожалуйста.

Сигарету бы! Он вернулся в комнату, закурил «Силк кат», однако успокоения это не принесло. Докурил до самого фильтра, тщательно раздавил сигарету в сувенирной пепельнице с Мадейры. Пепельницу принесла Лорна – в самом начале, когда они только сняли квартиру. Он плюнул на окурок – пусть точно погаснет, – сунул его в карман и вновь посмотрел на часы.

Время есть, сколько угодно. Нужно правильно им распорядиться. Уничтожить в квартире все следы своего присутствия. ДУМАЙ. ДУМАЙ. Одно хорошо: они с Лорной уже около месяца не занимались любовью, потому что сразу после Мальдив он уехал на курсы.

Недавно в какой-то газете писали об открытии криминалистов – мол, человеческую ДНК можно обнаружить в постельных клопах на протяжении сорока дней. Примерно столько он здесь и не был. Значит, постельное белье можно не трогать. Опять же, голая кровать будет явным свидетельством того, что в квартире тщательно убрали.

Он продолжил: методично вытер дверные ручки, выключатели, музыкальную приставку. Каждое стеклышко на кухне. Чайники, кофеварку «Неспрессо», которую сам подарил Лорне. Чашки, миски, ложки, ножи, вилки.

Он все время размы

лял.

Размышлял, как скрыть свои следы – полностью и навсегда. Размышлял, что делать. Постепенно в голове забрезжила идея. Он сел, закурил. Докурив, вновь хорошенько затушил сигарету, спрятал в карман.

Встал, зашагал по комнате. Идея может сработать. Может.

Должна сработать.

Но для этого нужна полная темнота.

Вот зараза! Еще ждать…

Он просмотрел новости на телефоне. Очередные зверства террористов на Ближнем Востоке. Изможденный и подавленный хирург вещает что-то перед камерой. Он выключил новости. Сел. Встал. Пошел в ванную, посмотрел на Лорну.

Что он наделал?

Спокойно. Нужно успокоиться. Нужно все обдумать. Он вдруг откинул унитазную крышку, упал на колени, и его жестоко вырвало. Перед глазами плавала рвотная масса. Вспомнилась чья-то шутка – чья? – мол, неважно, что ты ел, все равно рвать будешь помидорной кожицей и кубиками моркови. Тогда было смешно; сейчас – нет.

Сейчас все не смешно.

Смешно больше не будет никогда.

От рвотных миазмов его затошнило и вновь вырвало. Потом еще раз – уже одной желчью.

Встать он сумел лишь через несколько минут. Спустил воду, оттер рвотные брызги, вновь спустил воду, облил унитазный ободок чистящим средством.

Прополоскал рот холодной водой, наткнулся глазами на неподвижную Лорну и попятился прочь из ванной.

Подумал об охлажденном шампанском, купленном по дороге сюда. Как хочется выпить, успокоить нервы! Нет, лучше не открывать, не пить – не дай бог остановят машину, а от него будет пахнуть спиртным… Вновь нахлынула паника. Вытер ли он бутылку? На ней ведь куча его отпечатков.

Он отклеил ценник с названием винной лавки, сунул в карман, аккуратно обтер бутылку и вернул ее в холодильник. Присел у стола на краешек стула. Нужно подумать. Обмозговать забрезжившую идею. Самоубийство может сработать. Однако стоит ли на это рассчитывать?

Он постарался уничтожить все следы своего пребывания в квартире – причем уничтожить незаметно. Но этого мало. Что, если подсунуть полиции ложный след? Указать на мужа Лорны? В понедельник она отменила свидание из-за того, что этот мерзавец вновь на нее напал. Нужно убедить полицию, что тут произошло то же самое. Домашнее насилие?

Да, может выгореть…

К тому же Лорна кое-что рассказывала о Корине, и этим стоит воспользоваться. Надо попробовать.

Глава 15

Среда, 20 апреля

Он ходил по маленькой квартирке и вытирал, вытирал… Помня лишь одно – нужно сохранять спокойствие, нужно думать. Ничего не упускать. Черт, как же это трудно! Мозг напоминал библиотеку в землетрясение. Полки ходят ходуном, все на них прыгает, скачет. И падает, падает…

ДУМАЙ!

Когда он уходил, Лорна была жива? Сколько он отсутствовал? Сколько гулял по улице? Час? Больше? Этого времени хватит, чтобы прийти сюда и…

Убить Лорну?

Кто это сделал?

Сволочь-муж?

В голове вдруг вспыхнули строчки стихотворения Редьярда Киплинга «Заповедь». Вспыхнули ярко, словно начертанные перед глазами.

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной…
Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том…[2 - Пер. М. Лозинского.]

Вот оно, руководство. Вот что он должен делать. Владеть собой. Быть стойким. Ждать. О, да. В этом он дока. Жизнь полна неожиданностей. Кто не испытывает судьбу, тот просто прозябает. Кто испытывает – взлетает на вершину, но именно там неожиданности и бьют сильнее всего. Так сильно, что корчишься от боли.

Можно отмыться от дерьма, смыть с себя запах. А при определенном складе ума можно очистить и память. «Жизнь всех нас ломает, и многие становятся сильнее именно в местах надломов». Кто это сказал? Да и такими ли словами? Сейчас нужно быть сильным в месте надлома. Он будет. Да.

Мысли скакали. Собраться. Нужно собраться. Просчитать.

В панике можно наломать дров. Избавиться от паники. И вести себя как обычно.

Другого варианта нет. Ну, не совсем так. Есть, конечно, и другой.

Но…

Другой вариант немыслим.

Глава 16

Среда, 20 апреля

Рой Грейс виновато посмотрел на часы и мрачно подумал – вот уж верно, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Половина девятого вечера. Давно пора домой, а Рой до сих пор здесь, в своем кабинете. Прихлебывает холодный кофе, переживает насчет ключевой улики и ждет звонка из Королевской прокурорской службы, чтобы эту улику обсудить.

Рой воспользовался передышкой, запрограммировал поздравительный твит Джеку Александеру – ему завтра исполнится двадцать шесть – и вновь переключил внимание на работу.

Рой готовился к скорой поездке в Лондон, в центральный уголовный суд Олд-Бейли, на слушание по делу социопатки Джоди Бентли, которая сидела сейчас в женской тюрьме «Бронзфилд». У Роя имелись веские доказательства того, что Джоди Бентли убила своего любовника, а затем и мужа. Однако Грейс был уверен – это далеко не все ее жертвы. Ему еще предстояло изучить целую гору до

ументов. С нанятым «черной вдовой» барристером, Ричардом Чаруэллом, Рой уже сталкивался. Однажды Чаруэлл во время судебного разбирательства высмеял Грейса за то, что тот носил улику – туфлю – к медиуму. Потом, на перекрестном допросе свидетелей, Рой взял над Чаруэллом верх, однако грязь прилипла, а убийца едва не ушел от ответа.

Толковый юрист и ловкий манипулятор, Чаруэлл виртуозно водил присяжных за нос. Поэтому накануне суда лучше десять раз перестраховаться. Этот барристер способен играючи вытащить клиента из тюремной камеры сквозь самую узкую щель.

Да, улики против Джоди Бентли были сильны, и дотошная Королевская прокуратура быстро согласилась выдвинуть обвинение в убийстве. Однако умный барристер вроде Чаруэлла наверняка отыщет в прокурорских доказательствах слабые места и воспользуется лазейкой. Грейс знал: эта женщина виновна на двести процентов. Он был уверен: ему есть что сказать со свидетельской трибуны, и после его показаний у здравомыслящих присяжных не останется сомнений. Но, увы, работа защитника состоит в том, чтобы эти сомнения сеять. Для защитников суд – игра. Для полицейских – важный вопрос: сядет ли убийца за решетку или свободно выйдет на улицу и продолжит убивать?

Присяжные непредсказуемы, особенно теперь, когда в обществе бродят антиполицейские и антиноменклатурные умонастроения. Их отчасти подпитывают политики, а отчасти – сами полицейские: к примеру, резонансными провальными делами против знаменитостей. Как именно поведет себя на предстоящем суде Чаруэлл, Рой не знал. Зато он точно знал другое: его непосредственный начальник, помощник главного констебля Кэссиан Пью, будет следить за происходящим, точно ястреб, – и ястребом же накинется на Грейса в случае неудачи. Ну, а в случае удачи присвоит все лавры себе.

Только Рой Грейс ведь не волшебник. Он не в силах менять обстоятельства под себя. Рой способен лишь выкладываться на все сто. Ловить убийц, которые отнимают у людей жизнь. Он ненавидел убийц всеми фибрами души. Вор может возместить украденное – полностью или частично. Убийца же никогда не исправит того, что сделал. Убийца губит жизнь не только жертвы, но и тех, кто эту жертву любил. Губит безвозвратно.

В целом процент раскрытия убийств в Великобритании был высок: каждый год ловили примерно восемьдесят пять процентов убийц. В США, например, этот показатель составлял лишь пятьдесят пять процентов. Однако пока не время расслабляться. В Сассекс-Хаус, в прежней штаб-квартире управления уголовных расследований, целая группа непрерывно занималась нераскрытыми убийствами.

Для Роя Грейса «нераскрытие» означало провал. В графствах Восточного и Западного Сассекса числилось тридцать неразгаданных убийств. Тридцать – и это только те, о которых полиции стало известно. Наверняка еще немало людей кто-то лишил жизни, а полиция пребывает в неведении об их смерти.

Дело об убийстве не закрывают – пока жив хоть кто-то, связанный с жертвой. В некоторых случаях не закрывают и дольше.

Поступив на службу в отдел тяжких преступлений, Рой Грейс дал себе обещание. Повысить показатель раскрываемости, превратить восемьдесят пять процентов в… как можно больше, лучше – в сто.

По мнению Грейса, каждый убийца делает ошибку. Где-нибудь.

Нужно только ее найти.

Глава 17

Среда, 20 апреля

Квартиру, конечно, можно поджечь. Надежней способа уничтожить улики не придумаешь. Однако это опасно. Ветхое здание – настоящая западня при пожаре, огонь наверняка перекинется на другие квартиры. Тогда еще кто-нибудь погибнет…

Нет-нет.

Почти девять часов. Прошли три самых долгих часа в его жизни, и на улице наконец достаточно стемнело. Он надел плащ, в очередной раз внимательно огляделся при свете телефонного фонарика, пристроил на сгибе локтя ноутбук Лорны и фотографию в рамке. Прихватил цветы, которые сам же принес, и два мусорных мешка с вещами, которые решил убрать из квартиры. Так, и резиновые перчатки туда же. Он подошел к двери.

За все время аренды квартиры он видел других жильцов лишь дважды. Сперва пожилую леди в халате – она выглядела слегка чокнутой и интересовалась, не встречал ли сосед ее кошку. Потом молодую китайскую пару – эти походили на студентов и были настолько поглощены друг другом, что вряд ли его заметили.

Тем не менее двери он сейчас открыл осторожно, обернув ладонь салфеткой. Послушал и лишь затем шагнул на лестничную площадку.

Сердце грохотало ужасно громко и равномерно – бум… бум… бум… В ушах шумело. Он сбежал на три пролета вниз и у парадной двери вновь помедлил, прислушиваясь.

В эту самую минуту зазвонил мобильник.

Он застыл. Достал трубку, посмотрел. Впереди, на улице, ревели машины, мчали по Кингсуэй. Мобильник продолжал звонить, но почему-то не светился и ничего не показывал.

И тут до него дошло. Звуки издавала трубка Лорны.

Он вытащил ее из кармана, уставился на экран. Номер не определен.

Ответить? Выяснить, кто и зачем звонит? Нет, слишком опасно.

Может, Рокси?

Наверняка. Больше этого номера никто не знает, правил

но?

Пусть звонит.

Наконец все стихло.

Он прирос к месту в ожидании голосового сообщения. Однако дождался лишь надписи: «Пропущенный вызов».

Подождал еще и вдруг вспомнил кое-что странное. Однажды, когда Лорна принимала ванну, ее мобилка зазвонила. Лорна попросила его глянуть, кто там, и если высветится «Рокси», то ответить, что Лорна перезвонит попозже.

Он неуверенно потыкал в кнопочки незнакомого «Самсунга» и наконец нашел адресную книгу. Так и есть, здесь лишь одно имя – Рокси.

Если сейчас звонила Рокси, то почему со скрытого номера? А если не она, то кто? Продажи по телефону? Маловероятно – телефон обезличен. А вдруг муж? Судя по рассказам Лорны, этот подонок вполне способен обыскать ее вещи, пока она спит, и найти секретную трубку. Корин работает в сфере компьютерных технологий и, наверное, знает, как проследить за передвижениями жены через сотовый телефон.

Так, трубку назад в карман, голову опустить, воротник плаща поднять, бейсболку надвинуть пониже – и вперед через боковую дверь на Валланс-стрит.

Он повернул направо, торопливо преодолел короткое расстояние до Кингсуэй, где вновь повернул направо, миновал парадную дверь, дальше еще раз направо, вышел на оживленную Хоув-стрит и поспешил мимо припаркованных автомобилей к своей старенькой «БМВ». Включил зажигание, лихорадочно соображая. Нужно избавиться от ноутбука, мобилки и сим-карты, от фотографии с рамочкой и мусорных мешков. Но не здесь. Когда тело Лорны обнаружат – скорее всего, завтрашние электрики, – то, вероятно, обыщут все мусорники в округе.

На набережной он повернул направо и поехал из Хоува в сторону Шорема. Слева мелькнул яхт-клуб «Хоув-Лагун». Где же мусорные баки? Примерно через милю возле старого складского помещения нашлась вагонетка для строительного мусора. Он остановил машину, внимательно посмотрел, нет ли где видеокамер, и швырнул в вагонетку один мешок.

Поехал дальше, обдумывая маршрут. Увидел слева ответвление к порту. Отлично, там будет совсем темно. В конце дороги повернул налево, затем направо, на безлюдную стоянку в окружении портовых складов. Вновь убедился в отсутствии камер, вынес из машины ноутбук Лорны и, подойдя к самому краю причала, швырнул его в черную воду. Та с тихим всплеском поглотила добычу.

Может, выкинуть здесь и мобилку? Нет, наверное, их лучше разделить – на всякий случай. Вряд ли, конечно, вещи найдут ныряльщики, но зачем рисковать?

Он проехал небольшую промышленную зону вдоль гавани, выбросил из окна окурки. По пути на главную дорогу заметил еще одну мусорную вагонетку – чуть впереди, у заброшенного здания. Припарковался, встав двумя колесами на тротуар. Вскрыл фоторамку, достал фотографию и – ничего не смог с собой поделать – стал разглядывать ее в свете уличного фонаря. Горло сдавило. Лорна… Длинные светлые волосы, развевающиеся на ветру; красивое лицо; бесподобная улыбка – то шаловливая, то безумно сексуальная. И рядом – он. В то чудесное безоблачное лето, на вершине Уолстонбери-Хилл, им казалось, что вся земля лежит у их ног.

На Лорне были голубые джинсы и майка с американской проймой; Лорна закинула загорелую руку ему на плечо и крепко прижала его щеку к своей. Так они и сфотографировались. Вокруг лежали бескрайние и почти безлюдные просторы; здесь любовники гуляли без опаски, наслаждались теплом и летом.

Проклятье. Проклятье!

Он старательно порвал фотографию на мелкие кусочки. Проверил, нет ли видеокамер, – ни одной не увидел. Хорошо. Прихватил второй мусорный мешок, открыл дверцу машины, пропустил грохочущий грузовик, только тогда вылез и подошел к вагонетке. Машина. Он подождал, пока она проедет. Еще одна. Потом велосипедистка. Ему казалось, будто на него направлены лучи прожекторов и все вокруг тычут в него пальцами. О боже…

Он зашвырнул мешок в вагонетку, развеял обрывки фотографии и спрятал рамку под диванную подушку. Уже возле машины заметил рядом сточную канаву. Отлично. Вынул из мобилки сим-карту, просунул ее сквозь решетку. Потом вдруг – черт, едва не прокололся! – вспомнил о записке электриков. Порвал ее и отправил следом за сим-картой.

Уезжал он быстро, по-прежнему дрожа, мысли скакали. Куда дальше?

Он свернул направо, в Саутуик, и в конце улочки с небольшими магазинами увидел урну. Напротив тянулись дома блочной застройки. Во многих торговых точках сейчас устанавливают видеокамеры. Прежде чем выйти из машины, он внимательно осмотрелся, но камеру увидел лишь одну, над граверной мастерской в середине улицы. Здесь же, возле урны, камер не наблюдалось. На домах – тоже. Любопытные лица в окнах также отсутствовали.

Он тщательно вытер мобилку и, придерживая ее салфеткой, швырнул на асфальт. Вылез из машины и наступил на трубку каблуком – раз, другой. Трубка затрещала, захрустела. Он наступил еще для верности, собрал мобилку в салфетку, кинул в урну и сел в машину.

Пока все хорошо.

Он быстро проверил. Ноутбук. Телефон. Сим-карта. Фотография. Рамка. Окурки. Следующая задача будет посложнее.

Не успел он завести машину, как зазвонил ег

мобильник.

Жена. Он глубоко вздохнул и ответил:

– Привет, дорогая.

– Ты где? Уже поздно.

– Я на работе. Я ведь говорил, у меня аврал.

– С телевизором на кухне опять проблемы. «Скай» не работает. Я не могу посмотреть передачи, которые записала.

– Ясно. Но отсюда я тебе ничем не помогу. Посмотрю, когда приеду домой.

На улице появился мотоцикл, очень громкий. Пришлось прикрыть трубку рукой, пока он проедет.

– Ну вот смотри. Я беру пульт и нажимаю «Скай», правильно? Сразу после включения телевизора…

– Милая, я сейчас не могу.

– Хм. Тебе на ужин что-нибудь оставить?

– Нет… Я… Не надо, я перекушу.

– У тебя все нормально? Голос странный.

– Нормально. Послушай, у меня дела. Я разберусь со «Скай»…

– О! Картинка появилась! Порядок!

– Замечательно. Я рад.

Он вспотел. Ужасно вспотел. Весь. Словно из ванны вылез. Господи, да что же это? Как он до такого дошел? Он ведь почти никогда не терял самообладания и уж точно никогда не бил женщин. Что в него вселилось? Чудовищность произошедшего осознавалась все отчетливей. Страшные последствия. Рухнут и карьера, и супружеская жизнь. И не только. А если дочь узнает, что ее отец – убийца? Представить жутко. Пожизненное заключение… Не просто годы в тюрьме, а вечное бремя вины…

Я – убийца?

Нужно все обдумать, внимательно, не торопясь.

Первоочередная задача – замести следы. Он обязан решить правильно, выверить каждое действие. Каждое свое проклятое действие, даже самое ничтожное. Для начала надо успокоиться. Хватит потеть, хватит выглядеть виноватым. Ошибки недопустимы.

Он завел машину.

Говорят же, что жизнь мимолетна. Что она в одно мгновенье может оборваться. Вот сегодня и оборвалась…

Ему срочно нужен план Б.

Беда в том, что еще несколько часов назад не было и плана А.

Глава 18

Среда, 20 апреля

Машина ехала на восток по Олд-Шорем-роуд. Лить на улице перестало. Он установил круиз-контроль на тридцать миль в час – так ни одна видеокамера, ни одна радарная ловушка не зафиксирует превышения скорости. Вскоре взял влево, проскочил Ханглтон и на трассе А-27 перепрограммировал круиз-контроль на семьдесят миль.

На северной городской окраине он свернул в район Холлингбери. Затем проскочил по длинной извилистой улице мимо витрин – газетный киоск, винный магазин, спортивно-культурный центр – и дальше вверх.

Он знал, где жила Лорна, – навещал ее несколько раз еще до того, как появилась съемная квартирка. Они устраивали рискованные свидания у Лорны дома – днем, пока муж находился на работе, и в те редкие вечера, когда Корин уезжал в командировку. Но с тех пор прошло много времени, хоть бы теперь не заблудиться…

Перед каждым домом стояла урна, многие были переполнены, крышки приподняты. Хорошо. Очень хорошо. Значит – какое облегчение! – сегодня мусорщики тут не работали. Весьма удачно.

Наконец он узнал местность. Дом стоял справа, в стороне от дороги. Перед ним высились две кирпичные колонны, увенчанные каменными шарами; из-за них жилище выглядело миниатюрной псевдоусадьбой. Колонны всегда вызывали у него улыбку, до того несуразными они были. Лорна рассказывала, что на колоннах настоял Корин; ее же они смущали.

Урна Беллингов была добросовестно выставлена к проезжей части.

Умница Лорна! Или, наверное, умница Корин!

Так, есть место между фургоном водопроводчика и «Мицубиси Сёгун»[3 - Британская версия внедорожника «Мицубиси Паджеро».]. Дальше – заглушить «БМВ» и погасить фары. Темно, на улице – никого. Теперь отключить верхнее освещение, надеть перчатки. И – за дело.

Промокшая рубашка холодила тело, и, осматриваясь, он дрожал. Задернутые шторы. Кое-где мелькают телевизионные блики. Он быстро прошагал назад, к жилищу Лорны, и замер возле урны. Вновь украдкой оглядел улицу, затем сдвинул крышку полной мусорки и посветил мобилкой. Думай. Думай. Что поможет обмануть полицию?

Сверху лежала вчерашняя газета «Сан». Под ней – маленькая печатная плата от какого-то устройства. Отлично. Где же мусорный мешок, прихваченный из квартиры? Да, вот он. Тряхнуть, раскрыть. Газету и плату – внутрь.

Ниже урну забивали пустые жестянки из-под собачьих консервов, коробки из-под корма для рыб и кислородных таблеток. Упаковки из-под китайской еды. А это что? Щипцы для завивки волос…

Он глянул на улицу – по-прежнему никого – и продолжил рыться. Ну и вонь! Рыбьи кости. Панцири креветок. Остатки испорченной курятины. Использованная полироль. Что еще?

Выскобленная дочиста консервная банка из-под тунца. Не подойдет. Ну вот, наконец-то!.. В куче пыли из пылесоса обнаружилась пустая сигаретная пачка. Она полетела в мусорный мешок. Следом за ней – россыпь окурков и две банки из-под пива «Карлсберг».

Бдительно поглядывая по сторонам, он изучил все содержимое урны. Ладно, хватит.

Быстро вернулся в машину и уехал.

Все будет хорошо. Хорошо. Будет хорошо.

Обязательно. По-другому никак. Ему все сойдет с рук. Он справится. Думай. Планируй. Потихоньку. Сохраняй спокойствие.

Все будет хорошо.

Он

аправлялся к следующей своей цели и при этом четко контролировал скорость машины. Убийцы часто попадаются на дурацких ошибках. Паника туманит мозги, застилает их красной пеленой. Он уже не паникует. Мыслит ясно – наверное, так ясно он еще никогда в жизни не мыслил.

Потому что никогда в жизни ставка не была так высока.

Ничего, он знает, как выкрутиться.

Он придумал. Похоже, госпожа Удача решила, что ей с ним по пути.

Глава 19

Среда, 20 апреля

Надпись на зеленом терминале гласила: «МУНИЦИПАЛИТЕТ БРАЙТОН-ЭНД-ХОУВ. ПЛАТНАЯ АВТОМАТИЧЕСКАЯ ПАРКОВКА. РАБОТАЕТ С 9 ДО 20 ЕЖЕДНЕВНО БЕЗ ВЫХОДНЫХ. НАХОДИТСЯ ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ».

Он глянул на часы. Двадцать два часа двадцать три минуты. Льет как из ведра. Хорошо. Значит, госпожа Удача и правда рядом. Еще одно свидетельство тому – сумка для клюшек, не выложенная из багажника после традиционной воскресной игры в гольф. В сумке есть старый черный зонт со сломанной спицей. Он прикроет и от дождя, и от возможных любопытных взглядов.

Зонт – в одну руку, мусорный пакет с добычей – в другую. И скорее вперед.

С боковой улицы, где припаркована «БМВ», в сторону набережной, налево – и к многоэтажке.

Он вошел через боковую дверь с Валланс-стрит, послушал, не спускается ли кто из жильцов, взлетел на три лестничных пролета, отпер двери квартиры и ступил в полутьму.

И замер, навострив уши. Его вновь затрясло, он весь вспотел. А вдруг?..

Хорош глупить. Как бы она вылезла из ванны?

Тем не менее ему понадобилось несколько минут, чтобы осмелеть. Он двинул вперед, подсвечивая себе мобильником. Тяжело сглотнул, добрел до двери в ванную и замер, боясь войти. С шарканьем переступил на несколько дюймов, потом решительно шагнул и посветил в ванну. И оцепенел.

Лорна смотрела прямо на него.

– Черт!

Он уронил мобильник, попятился, зацепил дверь. Больно! Сердце выскакивало.

Когда он уходил, глаза у Лорны ведь были закрыты?

Спокойно, спокойно.

Он присел, нашарил телефон – цел, слава богу, – и посветил на Лорну. Она лежала в точности так, как он ее положил. Но глаза… Были ли они тогда открыты? Надо вспомнить. Вспомнить.

Наверняка были открыты.

Наверняка.

Она же не могла их открыть после…

Никак не могла.

Он вернулся в комнату. Возьми себя в руки. Подошел к пепельнице на столе. Дрожащими пальцами в перчатках раскрыл мусорный мешок, вытряхнул окурки. Лорна не курила уже несколько лет, зато Корин, по ее словам, был заядлым курильщиком.

Так, примять окурки, придавить – чтобы выглядело, будто их затушили об эту пепельницу… Стоп! А пепла-то нет!

Сигарета. Прикурить. Быстро, в затяжку. Стряхнуть пепел. Загасить, спрятать в карман. Теперь вторую. С ней проделать то же самое.

Он пересыпал содержимое пепельницы в найденную на кухне полиэтиленовую сумку. Туда же, не снимая перчаток, переложил пивные банки «Карлсберг».

Ну же, думай о деле! Сосредоточься!

Печатную плату он поместил под кровать – сразу не заметишь.

Заглянул в ванную. Посветил на Лорну. На кабель, идущий из розетки в воду. Вновь на Лорну.

Как же это произошло?

Сел, задумался. Перевести бы часы назад.

Вот бы открыть завтра глаза и понять, что ему это лишь приснилось… Пожалуйста! Он бы все за такое отдал, все, что угодно. Но чуду не бывать. Завтра он откроет глаза – если вообще их сомкнет, – а Лорна останется мертва.

Убита.

Мужем?

Или она сама покончила с собой?

Ее наверняка обнаружат электрики. А потом?

Хорошо ли он замел следы? Все ли сделал, чтобы подставить не себя, а Корина?

Получится ли выйти сухим из воды? Как жить с такой ношей дальше?

Что он позабыл? Упустил? Что найдет криминалист? А умный детектив?

Какую треклятую улику?

Она висела на стене, прямо перед глазами. Невероятно. Неужто он так сглупил? Чем думал?

В квартире ведь было две фотографии. Одну он забрал и уничтожил – ту, что стояла на столе в рамке. Вторая висела на стене: селфи, сделанное Лорной в живописном месте возле Истборна, на отвесной меловой скале Бичи-Хед. Любовники стоят рядом, улыбаются, он обнимает Лорну, а за спиной у них лежит Ла-Манш.

А ведь мыс Бичи-Хед очень популярен среди самоубийц, вдруг всплыло в голове. Падение на камни с высоты в пятьсот футов… Чем не решение? Туда езды с полчаса.

Может, так и поступить? Покончить со всем, к чертям собачьим?

Следы заметены тщательно, поэтому жена и дочь избегут позора. Никогда не узнают, что натворил их муж и отец.

Он снял фотографию со стены и спрятал под пиджаком. На полу у дверей оставил полиэтиленовую сумку – словно ее не успели выкинуть – и сбежал вниз.

На парадном крыльце пригнул голову, быстро огляделся, никого не увидел.

Зато с другой стороны улицы его увидела незаметная личность, скрытая собственной тенью.

Впрочем, ему уже было все равно, увидят его или нет. Через час он умрет.

Тем не менее по пути к машине он вытряхнул окурки из карманов.

Я – бесстыжий нарушитель. Мусорю на улице.

Плевать!

Шестьдесят минут.

Шестьдесят минут, и его здесь не будет.

Не станет совсем.

Он еще раз намусорит – выбросит себя.

Глава 20

Среда, 20 апреля

Лес чуден, темен и глубок.
Но должен я вернуться в срок;
И до ночлега путь далек…[4 - Пер. Г. Кружкова.]

Строчки прочитанного когда-то стихотворения вертелись в голове, точно заевшая пластинка. Он ехал по узкой извилистой ленте дороги на Бичи-Хед и пытался вспомнить, кто это написал. Слева, невидимые в темноте, тянулись сельскохозяйственные угодья Саут-Даунс. Справа, за неширокой травяной лужайкой, шли отвесные кручи. За ними – небо. Под ними – море.

Севен-Систерс, Семь сестер. Меловые утесы, которые вздымались прямо из Ла-Манша. Высота невероятная, откуда ни глянь, а самая высокая точка – скала Бичи-Хед. Неминуемая смерть. Проверено на практике. Главное – шагнуть вниз в нужном месте.

Высота всегда его немного пугала, но и завораживала тоже. В детстве он часто налегал на перила, смотрел вниз и пытался вообразить падение. Что это за чувство? Неужели свободы? Ведь ты летишь и понимаешь, что вот-вот все кончится. Тебя не станет. Ты исчезнешь.

Будет ли больно – в последнюю секунду?

Он думал об этом и сейчас.

Думал, будет ли больно, и вспоминал, кто сочинил проклятые стихи.

Странно, размышлял он и мельком подмечал стадо овец слева в свете фар. С друзьями они иногда шутили – мол, кто что станет делать, если ему останется жить двадцать четыре часа. В ответах преобладали секс, еда и выпивка. А теперь, когда ему остались не часы даже, а минуты, его мысли заняты совсем другим. Он, видите ли, вспоминает имя проклятого поэта и гадает, больно ли умирать.

Произойдет ли все мгновенно? Или он будет лежать на камнях, разбитый в лепешку, но в сознании – секунды, минуты или даже часы, пока жизнь его не угаснет?

Лежать, ждать смерти и думать о стихотворении.

Неважно. Он спокоен. Совершенно безмятежен. Сегодняшние события куда-то отступили, подернулись дымкой. Семья – тоже. Все казалось удивительно простым, словно он принял волшебную таблетку.

Кто написал стихи?

Неважно. Скоро вообще все станет неважно, все и навсегда. Для него.

Мелькали придорожные указатели. Пять миль… Две мили… И вот – подсвеченная вывеска гостиницы «Бичи-Хед».

Может, когда-то здесь и была гостиница, но теперь в длинном невысоком здании располагались паб и ресторан. В них подавали напитки и еду посетителям местных красот да пешим туристам, гуляющим по холмам Саут-Даунс. К счастью, поздно вечером в апрельскую среду в этой ветрено-дождливой глуши в двадцати милях от Брайтона оказалось не так уж много туристов. Судя по пустой автостоянке, их тут не было вовсе.

Он аккуратно припарковал «БМВ» между двумя белыми линиями. Зачем? Наверное, из любви к порядку. Будет неприятно, если завтра утром о его машине сообщат в полицию. Неправильно припарковался, занял два места, эгоист проклятый…

Он выключил зажигание, и огоньки на приборной доске погасли. Посидел в темноте, послушал, как стихия раскачивает машину. От забытья отделяет лишь несколько сотен ярдов – ветреных, соленых, хлестко-дождливых.

Так просто.

Лес чуден, темен и глубок…

Кто это сочинил? Кто? Ну же, всплыви в памяти, покажись, я тебя не съем!

Его испугали фары, вспыхнувшие в темноте за спиной. Машина на хорошей скорости пронеслась мимо, и спокойствие вернулось.

Я поступаю правильно.

Другого выхода нет.

Я – убийца.

Неужели?

Нет. Конечно, нет.

Кто-то побывал в квартире, пока я бродил вокруг. Вот он и есть убийца. Разве я способен убить? Ведь нет?

Сколько воспоминаний, самых разных! Не обращать на них внимания. Просто шагнуть со скалы в нужном месте – он примерно знал, в каком, – а дальше…

Ничего.

Что было на земле до рождения, то останется и после кончины.

Пустота неизменно побеждает. Она лишь ждет своей очереди.

Может, позвонить жене? Исповедаться. Рассказать, как он сейчас поступит, – порядочно.

Нет, этого ему не вынести.

Лучше послать записку. Что написать? Он начал набирать сообщение.

«Дорогая, у меня кое-что произошло. Я…»

Замер. Все удалил. В голову не приходило ничего осмысленного. Он вылез из машины. И сразу ощутил силу стихии – дуло так, что трудно было устоять на ногах; дождевые капли дробинками хлестали по лицу. Он нажал кнопку, запер двери. Хотя какая разница, украдут машину или нет?

Прощай, жестокая жизнь.

Мокрый до нитки – плевать! – он посветил мобильником, преодолел подъем, затем перешел дорогу. Слева горели огни в гостинице «Бичи-Хед». Может, еще открыто? Зайти бы туда, выпить кружку-другую пива, отполировать вискарем… Для храбрости.

Говорят, пьяному море по колено. Где и кто видел такое море? А еще есть выражение «смелость во хмелю»…

Да, охмелеть для смелости сейчас было бы неплохо.

Однако он двинулся вперед. Круто вверх, потом по мокрой траве. Дальше – кромешная тьма.

Вершина скалы. Внизу – камни и черная вода.

Чем ближе он подходил к пропасти, тем крепче становилась буря.

И гуще – тьма.

Далеко в море что-то мерцало. Яхта? Там никто о нем не знал – так же

как он не знал ничего о ее пассажирах. Те и не подозревали, что сегодня он убил женщину. Свою любовницу.

Только он ведь не убивал, правда?

Жизнь никогда не будет прежней.

Никому не под силу изменить случившееся – Лорна мертва. Ее не оживить.

Никак.

Когда он последний раз молился? Не вспомнить. Кажется, в раннем детстве – возносил молитвы о подарках на Рождество и на день рождения. Хочу радиоуправляемый самолет. Хочу спортивный велосипед.

Не самые высокие отношения с Богом. Хочу то, хочу это, не буду молиться, если не получу…

С другой стороны, где же Бог в нынешнюю трудную минуту?

Уж точно не здесь.

Животным проще. У него с женой была немецкая овчарка по кличке Роми, которая прожила двенадцать лет. Потом у нее отказали задние ноги, она волочила их по саду и отчаянно пыталась вести себя как прежде. Печальное было зрелище. Ветеринар сказал, что сохранять ей жизнь дальше – жестоко, что Роми мучается. Через несколько дней они согласились. Ветеринар с помощницей приехал к ним домой и усыпил Роми одним уколом. Через несколько мгновений чудесная, веселая, умная собака была мертва. Она больше не страдала.

Почему с людьми нельзя так же?

Или можно? Скоро выяснится…

Он подошел к краю пропасти, посветил на мокрую траву. Сквозь завывания бури было слышно море – далеко-далеко внизу.

Вдруг свет мобильника скрестился с лучом фонаря.

За спиной прозвучал грубоватый добродушный голос:

– Приветствую!

Кто здесь?

Сзади подошел бородач в зюйдвестке и с мощным фонарем.

– Я хотел глянуть, все ли у вас нормально, сэр?

– Нормально?

– Ну да. Вы прям у обрыва стоите. А у нас тут эрозия, мел размывает… Подходить к краю опасно.

– Понятно. Спасибо за предупреждение.

– Поболтаем немного?

– Поболтаем? – тупо переспросил он.

– Я из команды капелланов Бичи-Хед, мы патрулируем скалы. Меня зовут Билл, а вас?

– Меня… Роберт. Роберт Фрост.

Наконец-то в памяти всплыло имя поэта!

– У вас все хорошо? Погода совсем не прогулочная, да и ветер очень уж разошелся. На обрыве сейчас опасно.

– Все хорошо, не волнуйтесь. В полном порядке. Я… Я работаю над стихами… Я приехал за вдохновением.

– Вы поэт?

– Да, поэт.

– Вас зовут Роберт Фрост?

– Именно.

– С удовольствием почитаю ваши стихи, мистер Фрост. Поищу.

– Да, отлично, спасибо.

– Вот и ладно. Вы точно в порядке?

– Все хорошо. Спасибо.

А вот и неправда. Совсем не хорошо. Он вдруг вспомнил, что оставил на пассажирском сиденье фотографию – ту самую, которую забрал со стены в квартире. Они с Лорной.

Он брел к машине, а добрый самаритянин из капелланства шел в отдалении позади.

Вот и «БМВ». Залезть внутрь, завести машину.

В голове страшная путаница, миллион мыслей мечутся как сумасшедшие. Надо где-нибудь остановиться и подумать.

Подумать.

А еще найти урну и выкинуть фотографию.

А потом?

Он не знал.

Вернуться на Бичи-Хед? Только припарковать машину не там же, а где-то рядом…

По радио играла песня. Песня, под которую они с Лорной впервые занимались любовью. Их песня. «Городская девчонка» Билли Джоэла.

Проклятье.

Сколько воспоминаний. Прекрасных воспоминаний.

Что я натворил…

По телу пробежала дрожь. Как же он продрог, продрог до костей… В морге тоже холодно. Там завтра будет Лорна. А его собственное тело, упавшее со скалы? Привезут туда же, к Лорне? Положат их вместе?

Он вновь вздрогнул.

Машину раскачивало ветром.

Думай. Что? Что? Что делать?

Броситься в жуткую ледяную черноту?

Не надо.

Я скрыл свои следы.

Это был не я.

Глава 21

Четверг, 21 апреля

Немецкий адвокат Андреас Томас, которого Сэнди назначила своим душеприказчиком, неплохо говорил по-английски, однако по телефону Рой Грейс понимал не все, поэтому часто переспрашивал, и беседа затянулась.

Разрешение на перевоз тела Сэнди в Англию было готово, похоронное бюро в Брайтоне выбрано. Похороны запланировали на следующий четверг на огромном кладбище Хоува; там же, по случайному стечению обстоятельств, покоились бабушка и дедушка Сэнди. Бабушку и дедушку Роя в свое время кремировали на кладбище Вудвейл – более красивом, по мнению Роя. Сам же он до сих пор не знал, какой вариант «заказать» для себя. Грейса не привлекало ни то, ни другое. Он понимал, что нужно решать, однако в глубине души боялся, что окончательный выбор может накликать смерть. Ребячество? Ну и пусть.

В немецких завещаниях редко есть указания насчет похорон, пояснил Андреас Томас, ведь последнюю волю усопшего обычно находят или оглашают через несколько недель после смерти. Адвокат согласился с тем, что тело Сэнди лучше предать земле.

Непонятной пока была ситуация с внушительным состоянием Сэнди. Незадолго до ухода от Роя, сообщил Андреас Томас, на нее нежданно свалилось наследство от тети. Сэнди ничего не рассказала мужу и дала распоряжение перевести деньги на счет в швейцарском банке – она явно готовила побег. Возможно, именно это наследство и придало ей необходимого мужества, предположил адвокат. С

нди оставила четкие указания: почти все ее средства должны перейти в трастовый фонд, из которого попечители будут оплачивать частное образование Бруно. В двадцать один год он получит оставшиеся деньги. Сейчас состояние оценивалось в четыре миллиона евро.

Сэнди вплотную занялась созданием трастового фонда еще до того, как попала под колеса такси. К неприятному удивлению Роя, попечителями она назначила своих родителей и мюнхенского адвоката.

Андреасу Томасу Грейс объяснил, что его волнуют вовсе не деньги. Он возьмет на себя ответственность за Бруно. Мальчик приедет в Англию, будет жить с Роем, Клио и малышом Ноем, пойдет в хорошую школу. Вот только Рой хотел сам принимать решения о судьбе Бруно, а не плясать под дудку родителей Сэнди.

Рой договорился с Андреасом Томасом о встрече завтра утром, в мюнхенском офисе адвоката, и уже собрался позвонить турагенту, когда ожил рабочий телефон. Звонил оперативный дежурный, инспектор Дэвид Грэм, которого все звали по инициалам – ДГ. Он работал в центральной диспетчерской, расположенной в современном здании на территории полицейского управления. Такой звонок не сулил ничего хорошего.

– Рой, мне сказали, что дежурный старший следователь нынче ты… А разве ты еще дежуришь?

– Не дежурю, ДГ, но на этой неделе подменяю Кевина Шепланда. Что произошло?

– Подозрительная смерть. Женщина в ванне. Многоквартирный дом в Хоуве. Женщину обнаружил электрик, который пришел ремонтировать проводку. На место прибыли отряд быстрого реагирования и «Скорая помощь», которая подтвердила – женщина мертва. Причем давно.

– Давно? Сколько? Дни, недели?

– Нет, несколько часов. Возможно, ночь.

– Причина смерти установлена?

– Похоже на несчастный случай, удар электротоком по неосторожности. Но у женщины на затылке – рана, а на стене ванной – кровь. Ребятам это не понравилось, они запросили совета у начальства. Приехал их сержант, согласился с ними и объявил квартиру возможным местом преступления. Уже вызвали старшего эксперта-криминалиста и дежурного дивизионного инспектора. Кое-какие обстоятельства наводят меня на мысль, что пора подключать отдел тяжких преступлений. Ты сможешь туда подъехать, Рой?

– Охрану выставили?

– Да.

– Хорошо. Нужно сообщить коронерам.

– Уже сообщил.

– Тогда диктуй адрес, я выезжаю. Что известно о жертве? И что там за особые обстоятельства, ДГ?

– Ее зовут Лорна Джейн Беллинг. Она жертва домашнего насилия – белая женщина, тридцать пять лет, замужем, работает парикмахером на дому, в Холлингбери. Однако нашли ее не там, а в арендованной квартире на набережной Хоува, в Валланс-Мэншнз. Это обветшалый многоквартирный дом, арендаторы уже не первый год жалуются на домовладельца из-за состояния жилья. Пару лет назад там даже была инспекция из агентства по безопасности и охране здоровья.

– Значит, домовладелец может быть виновен в непредумышленном убийстве?

– Не исключено, но есть одно дополнительное обстоятельство. В нынешний понедельник в семейный дом Лорны Беллинг выезжал экипаж быстрого реагирования – она сообщила о нападении мужа, Корина Беллинга. Причем сообщила уже третий раз за год. Мужа арестовали, о происшествии уведомили службу помощи жертвам домашнего насилия, и оттуда миссис Беллинг сразу же позвонили. На следующий вечер Корина Беллинга отпустили, поскольку его жена отказалась выдвигать обвинение. Похоже, квартира в Хоуве была тайным убежищем жертвы.

– Или любовным гнездышком?

– Возможно.

– Мужу сообщили?

– Учитывая обстоятельства, еще нет.

– Хорошо, пусть пока так и будет. Известно, где он работает?

– В компании под названием «Саут-Даунс ай-ти солюшнз».

– Что-то знакомое… – Грейс нахмурился.

– Еще бы, Рой! Эта фирма была в трех сотнях ярдов от Сассекс-Хаус, в промышленном районе, возле старого здания «Аргуса».

– Точно!

– Но сейчас она в Бёрджесс-Хилл.

Рой позвонил временному детективу-инспектору Гаю Батчелору и попросил немедленно зайти. Тот работал этажом выше, в новом кабинете следователей – большом помещении открытой планировки.

Через две минуты Гай Батчелор уже стучал в двери. Был он мужчиной крепким, голову брил, одевался и обувался консервативно, всегда крепко пах табачным дымом, обладал доброй душой и телосложением игрока в регби. В прежнем своем кабинете Рой сел бы вместе с Гаем за круглый столик для совещаний. Здесь же он мог предложить посетителю только пустой письменный стол напротив своего собственного.

Грейс коротко ввел Батчелора в курс дела и спросил:

– Хочешь замещать меня в качестве старшего следователя по делу, Гай? Сегодня мы поедем на место преступления вместе, а потом ты останешься у руля до моего возвращения. Что скажешь?

– Хорошо, шеф, – Батчелор задумчиво кивнул.

– Это большая ответственность. Если сомневаешься, я могу попросить старшего инспектора Беста, он завтра сменяет меня на дежурстве.

– Нет, я возьмусь с большим удовольствием.

– Если там умышленное убийство, то расследование может стать для тебя большим карьерным прорывом, Гай. Я предпоч

л бы оставить дело за нами, не передавать его Нику Бесту. Но если тебе срочно понадобится совет, смело обращайся к Бесту, я его предупрежу.

– Спасибо, шеф, я очень признателен. Похоже, у нас уже есть подозреваемый. Муж, который терроризировал жену. Наверное, мы быстро все раскроем.

– Вспомни полицейскую мантру, Гай, – предостерег Грейс.

Ничего не домысливай. Никому не верь. Все проверяй.

– Она у меня в душе!

Рой ухмыльнулся. Батчелор ему очень нравился. Умный парень, наверняка далеко пойдет. Вполне вероятно, дальше самого Грейса. Станет когда-нибудь главным констеблем…

– Молодец, – похвалил Рой.

– Я вас не подведу, шеф.

– Поэтому я тебя и выбрал.

Глава 22

Четверг, 21 апреля

Грейс и Батчелор выехали из ворот полицейской штаб-квартиры в служебной машине без опознавательных знаков и двинулись вверх по жилой улочке. За рулем был Грейс. Правая нога, из которой несколько месяцев назад извлекли одиннадцать дробинок, еще побаливала. Грейс не обращал на нее внимания и продолжал подробно растолковывать Батчелору процедуру расследования. Тот прилежно записывал все в блокнот, посвященный операции «Бантамка», – такое название выбрала полицейская компьютерная система.

Они проскочили туннель Кулфейл в горах на окраине Льюиса, столицы графства, и выбрались на трассу А-27. Грейс испытывал знакомый прилив адреналина – так всегда бывало перед прибытием на место убийства. Неделями корпеть над бумагами, конечно, необходимо, однако настоящее удовольствие Рой всегда получал – и будет получать – от расследований. Возбуждение мешалось с детским любопытством и капелькой страха – перед тем, что предстояло увидеть. В комплекте к этим чувствам шло ощущение огромной, просто гигантской ответственности. Жертва заслуживает возмездия, а ее семья – хоть какого-то успокоения. Семья жертвы важнее всего. Пока преступнику не вынесут приговор, семья не сможет нормально жить дальше.

Грейс никогда об этом не забывал.

На первый взгляд нынешнее дело обещало быть простым. Главный подозреваемый определен. В восьмидесяти процентах случаев жертву убивает кто-то из знакомых, и муж Лорны Беллинг, уже попадавший в полицию за насилие над женой, – подходящий кандидат. Впрочем, за годы работы Рой хорошо усвоил: то, что кажется очевидным, не обязательно правда.

– Нужно перепроверить рассказ электрика, Гай. Выяснить имена всех жильцов дома и изучить их данные. Всех мастеров и подрядчиков, которые обслуживают или недавно обслуживали здание. Дальше. Список друзей и родственников жертвы, ее коллег и клиентов.

Батчелор записывал.

– Я бы еще проверил недавно освободившихся преступников, которые ранее нападали на женщин. Вдруг есть кто-то, связанный с Брайтон-энд-Хоув.

– Обязательно, Гай, правильно мыслишь.

Через пятнадцать минут автомобиль на светофоре свернул налево с Хоув-стрит на Кингсуэй, и Рой без всякого спутникового навигатора определил нужное здание. Возле него стояли две полицейские машины, белый фургон экспертов-криминалистов и автомобиль, у которого на каждой дверце красовался герб с надписью «Королевский коронер». Обветшалый многоквартирный дом был построен в пятидесятых годах прошлого столетия. У входа трепыхалась на ветру лента внешнего ограждения, ее охранял постовой в форме – сотрудник общественной поддержки полиции. Журналистов пока не наблюдалось, и Роя это порадовало. Хотя они не заставят себя долго ждать. Хорошо бы до общения с ними получить максимум сведений о деле.

Многие детективы испытывали к прессе и социальным сетям глубокую неприязнь, порожденную недоверием. Грейс придерживался иных взглядов. Он считал, что общественность имеет право знать о происходящем. Рой давно понял – если с прессой обращаться уважительно, то она может стать отличным союзником полиции и бесценным ее помощником. Ведь пресса призывает людей делиться информацией. Грейс одним из первых начал использовать социальные сети в качестве следственного инструмента.

Грейс и Батчелор достали из «дежурного чемоданчика» в багажнике защитные костюмы. Расписались в журнале у постового возле внешнего кордона и нырнули под ленту.

До них сразу донесся знакомый голос дежурного инспектора Роя Эппса. Он уже спешил к новоприбывшим, лицо почти полностью скрывала защитная экипировка.

– Рад встрече, Рой.

– Взаимно, – отозвался Грейс. – Говорят, ты выходишь в отставку?

– Да, в следующем году.

– Жаль, мне будет тебя не хватать.

– Мне самому странно, – тускло улыбнулся Эппс.

– Вернешься в прежнюю профессию?

– Ну, займусь чем-то на природе… Точнее еще не решил.

– Большая потеря для полиции.

– Старики уступают место молодежи. Нужна новая кровь, а?

На этот счет Грейс сомневался. Когда он поступал на службу, в отставку выходили после тридцати лет работы. Девятнадцатилетнему юноше этот срок казался очень далеким. Теперь же сорокалетний Грейс радовался тому, что возраст выхода на пенсию увеличили. Полиция потеряла много талантливых людей, которым не исполнилось еще и пятидесяти. Сотрудников с огромн

м опытом. Сотрудников, в которых было вложено немало денег. Рой очень уважал Эппса, до службы в полиции работавшего егерем. Прекрасный инспектор, один из лучших, чрезвычайно компетентный.

– И что, ты не будешь скучать по службе, Рой?

– Буду скучать по ребятам, по духу товарищества… А вот по политическим интригам – ни капли. Политики теперь стало слишком много. Знаешь, чего я хочу сильнее всего?

– Чего?

– Хочу в любом пабе говорить все, что я думаю. И не переживать – а вдруг кто-то из начальства услышит. И не ждать – а вдруг какая-нибудь газетенка назавтра напечатает: «Инспектор брайтонской полиции заявил, что юным преступникам не помешала бы хорошая взбучка от участкового полицейского».

Грейс улыбнулся.

– Да уж, не могу с тобой не согласиться. Ладно, что тут у нас?

– Хорошего мало, – ответил Эппс.

Детективы распечатали пакеты, извлекли голубые защитные костюмы, облачились. Следом в ход пошли бахилы, капюшоны, маски и перчатки.

Место преступления, расположенное в людном районе, часто окружают двумя кордонами, внешним и внутренним. Особенно если полиция работает в многоквартирном здании, как в данном случае, – ведь жильцы должны беспрепятственно попадать домой. Тогда вход в нужную квартиру преграждает внутренний кордон.

Не обращая внимания на древний лифт, Эппс провел детективов вверх по лестнице. Они поднялись на три пролета и обнаружили внутренний кордон, который охраняла еще одна сотрудница общественной поддержки. Расписались у нее в журнале. Эппс отошел, а Грейс сказал Батчелору:

– Помни первое правило, Гай. Смотри, куда ступаешь. Хорошо?

Батчелор кивнул и добавил:

– И принцип Локара.

Француза Эдмона Локара, родившегося в 1877 году, считали пионером судебной криминалистики. Его принцип гласил, что любой контакт оставляет след.

«Куда бы он ни ступил, чего бы ни коснулся, что бы ни оставил, пусть и безотчетно, – все это выступит безмолвным свидетелем против преступника. Не только его отпечатки пальцев или ступней, но и волосы, волокна одежды, разбитый им стакан, вмятина от инструмента, ободранная случайно краска, кровь или семя – пролитые или, наоборот, собранные… Материальная улика не ошибается, не умеет лжесвидетельствовать, не может отсутствовать напрочь. Лишь человек, неспособный отыскать ее, изучить и понять, готов оспаривать ценность такой улики».

– И еще одно, – предостерег Грейс. – Мысли широко. Помни – невозможное возможно.

– Есть, шеф!

Рой толкнул дверь и первым шагнул в небольшую квартиру-студию, окно которой выходило на набережную и на спорткомплекс Короля Альфреда. В комнате было зябко, пахло прелым ковром, жженой пластмассой и – едва уловимо – дезинфицирующим средством.

– Смотрите, шеф, – Батчелор указал на завязанную полиэтиленовую сумку на полу у двери. – Интересно, что там.

Грейс кивнул.

– Проследи, чтобы криминалисты это забрали.

В комнате стояли небольшой диван, кресло и дешевый кухонный столик с грязной пепельницей и двумя деревянными стульями; имелась тут двуспальная кровать с меховым покрывалом; на стенах висели две репродукции Брайтона. Одна изображала старый Цепочечный пирс, разрушенный штормом, кажется, в 1896 году – Грейс не мог похвастать хорошим знанием брайтонской истории. На другой репродукции был район Олд-Стейн примерно тех же времен. Справа от нее виднелся прямоугольный участок более темной штукатурки, с крюком посередине.

Возможно, отсюда недавно сняли картину или фотографию? Рой указал на прямоугольник Батчелору, и тот сделал пометку в блокноте.

Детективы вошли в ванную. Грейс напрягся. Если бы у него спросили, сколько мертвых он повидал за двадцать два года службы в полиции, Рой не сумел бы ответить. Как не сумел бы и описать свою реакцию на каждое тело. Но была у всех убитых одна общая черта – полная, смертельная неподвижность.

В теле живого человека, даже когда он в коме, есть постоянное движение и пульсация; мертвый же выглядит как восковая фигура. Порой Грейсу приходилось напоминать себе, что эта фигура еще недавно была живым человеком. Которого кто-то любил.

Рой взглянул на побледневшего Батчелора. Да, Гай участвовал в расследовании многих убийств, видел множество покойников, однако зрелище мертвого тела всегда поражает. Особенно если мертвые смотрят на тебя невидящими глазами, как сейчас.

– Ты как? – сочувственно спросил Рой.

– Нормально, шеф, – кивнул Батчелор. – Я в порядке.

Грейс внимательно осмотрел тело Лорны Беллинг. Она лежала в ванне, вода доходила ей до груди, откинутая назад голова упиралась в стену. Из почерневшей розетки в воду тянулся шнур от фена. На треснувшей кафельной плитке возле затылка несчастной виднелись кровавые пятна. Она, по всей видимости, сильно ударилась о стену. Кто-то толкнул? Отбросило ударом электротока? Поскользнулась в ванне?

У Лорны Беллинг было лицо классической английской красавицы, светлые, с выгоревшими прядями, волосы до плеч и подтянутая фигура – но со множеством синяков на верхней части тела и под правым глазом. Вокруг шеи тянулись блед

ые следы; они потемнели от натекшей с головы крови, а на лбу и щеках проступила россыпь красных точек размером с булавочную головку. Грейс заглянул в мертвые глаза и увидел в них такие же точки. Явные признаки удушения.

Господи, неужели муж может сотворить с женой такое? Неужели?.. Увы, может, если он – жестокая сволочь. Домашняя агрессия всегда вызывала у Грейса злость. Независимо от пола агрессора.

Еще на заре отношений Клио вручила Рою гору книг, которые сама прочла в рамках курса по философии в Открытом университете, и с тех пор Грейс прилежно их штудировал – он отлично осознавал дыры в собственном образовании. Одни произведения оказались совершенно непонятными, зато другие многому научили Роя. В память ему врезались слова американского писателя и философа Генри Торо: «Большинство людей ведут жизнь в тихом отчаянии».

Грейс разглядывал синяки на теле Лорны. Была ли ее трагическая жизнь именно такой? Жизнью в тихом отчаянии? Возможно, эта квартирка действительно служила Лорне убежищем?

Он показал Батчелору отметины на шее:

– Что скажешь, Гай? Есть гипотезы?

– Есть, шеф. Судя по сведениям о муже жертвы, он мог убить ее и замаскировать убийство под несчастный случай. Хотя на данном этапе нельзя исключать ничего, даже самоубийства.

Грейс кивнул.

– На Лорну Беллинг мог напасть муж. Или кто-то другой. Или это самоубийство. Возможно, она оставила предсмертное письмо – в телефоне, ноутбуке или в другом устройстве. Но их пока не нашли. – Рой вышел в комнату, посмотрел на пепельницу. – Жертва курила?

Его прервал телефонный звонок.

– Рой Грейс? – Сердце упало. Это был голос Фрейзера Теобальда – крайне педантичного дежурного патологоанатома Министерства внутренних дел. – Добрый день, Рой. Я заканчиваю работу в Уокинге и выезжаю к вам. Буду примерно через два часа.

Крайне педантичный, но крайне обстоятельный и надежный, – с невольным уважением признал Грейс, заканчивая разговор.

– Я скоро брошу тебя одного, Гай. Ладно?

– Конечно, шеф.

– Спасибо, ты меня очень выручишь.

– Я все сделаю. Не волнуйтесь.

– Вернешься в управление – просмотри «Руководство по расследованию убийств». Отличное подспорье для следователя.

– Хорошо.

Они вышли из квартиры, не желая ее затаптывать, и почти сразу встретили подъехавшего эксперта-криминалиста Алекса Колла. Грейс представил Батчелора, объяснил его роль. Затем проинструктировал криминалиста – составить схему места преступления и узнать, можно ли провести срочную экспертизу улик. Грейс с Батчелором подождут на лестничной площадке, пока Колл сделает беглый осмотр.

Суперинтендант посмотрел на часы – сколько времени осталось до отъезда в аэропорт? Предстояло еще сообщить о смерти Лорны ее мужу, и Грейс хотел сделать это лично. Реакция мужа крайне важна. Однако отсюда уезжать пока нельзя, нужно подождать первоначальной оценки Алекса Колла. Вдруг Рой пропустил что-нибудь очевидное, а наметанный глаз Колла это заметит – и дело быстро раскроется?

Грейс и Батчелор поговорили с постовой на лестничной площадке, потом – с куратором места происшествия, которая прибыла с фотографом-криминалистом Джеймсом Гартреллом.

Через десять минут вышел Колл, закрыл за собой дверь.

– Так. Я обнаружил кое-что интересное. Во-первых, квартиру, судя по всему, пытались тщательно убрать. В пакете у двери лежат окурки и пивные банки. На банках я нашел следы и отослал их в электронном виде в бюро по отпечаткам пальцев. Еще я взял пробы с тела жертвы.

– Отлично, Алекс. А мобильный телефон или ноутбук? – спросил Грейс.

– Пока на глаза не попадались.

Грейс нахмурил брови.

– Их мог забрать убийца, – предположил Батчелор.

– Думаешь, неудачное ограбление, Гай?

– Как вариант.

Что-то пискнуло, и Колл достал из кармана планшет.

– Есть совпадение! – объявил он. – По отпечаткам с банки.

– О? – отозвался Грейс.

Криминалист многозначительно посмотрел на детективов.

– Корин Дуглас Беллинг. Вот вам и отправная точка.

Глава 23

Четверг, 21 апреля

Если они арестуют убийцу уже через несколько часов после убийства, рассуждал Рой, то это не только хорошо скажется на его, Грейса, профессиональной репутации, но еще и избавит от необходимости объяснять свое внезапное исчезновение с работы на несколько дней.

Если.

Если убийцу вычислили верно.

За последний год Корин Беллинг избивал жену трижды – по крайней мере, именно столько раз Лорна звонила в полицию. Скорее всего, инцидентов было гораздо больше, просто о них никуда не сообщали. Обычная картина, увы. Агрессор нападает, потом извиняется и просит прощения. Раз за разом. По статистике, жертва обращается в полицию лишь после сорокового нападения. Однако и после этого насилие продолжается. Пока однажды не приводит к совсем уж тяжелым последствиям.

Рой задавался множеством вопросов. Во-первых, зачем Лорна снимала эту квартиру? Знал ли о ней муж? Или, скорее, – когда он о ней узнал? Курила ли Лорна втайне от всех? Если нет, то кто использовал пепельницу? Корин? Анализ Д

К должен дать ответ, если будут найдены окурки.

Пока же есть совпадение по отпечаткам пальцев на пивных банках. Муж Лорны, Корин.

На этой неделе его освободили из-под стражи, куда он попал за нападение на жену.

Лорна арендовала квартиру около полутора лет – арендовала, по-видимому, втайне. Платила наличными. Зачем? И почему нет телефона? Или компьютера?

Напрашивалось объяснение, что квартира служила убежищем. Сюда Лорна сбегала от жестокого мужа. Вероятно, компьютер она оставляла дома. Телефон тоже. Если муж был помешан на контроле, то вполне мог следить за женой при помощи телефона. С нынешними технологиями это несложно.

Другое возможное объяснение – место для тайных свиданий с любовником.

Вряд ли Лорна с мужем держали квартиру для себя, в качестве романтического гнездышка на побережье. Но если все же держали, тогда почему арендатором числилась одна Лорна и почему она платила наличными, не сообщая домовладельцу другого адреса?

Рой отбросил последнее объяснение, оставив только первые два.

Найденные на пивных банках отпечатки мужа, явно свежие, привязывают его к тому месту, где Лорну нашли мертвой.

Корин Беллинг узнал об убежище жены и приехал разбираться? Потом пришел в бешенство и?.. Грейс посмотрел на часы. Время катастрофически убегало. Он хотел сам сообщить новости Корину и считать его реакцию по языку тела.

Что ж, лучше всего немедленно съездить к Беллингу на работу и поговорить с ним. Криминалисты не любят, когда к подозреваемому отправляются прямиком с места преступления, это грозит контаминацией будущих образцов ДНК. Однако Грейс рассудил, что в данном случае никаких проблем не возникнет.

Для допроса и возможного ареста Корина Беллинга необходимо было найти напарника. Грейс задумался, кто из его команды свободен, затем позвонил детективу-сержанту Экстону, продиктовал ему адрес, попросил подъехать туда и подождать шефа на улице.

Глава 24

Четверг, 21 апреля

Бёрджесс-Хилл, расположенный чуть севернее Брайтона, был городом хоть и небольшим, но разветвленным. Рой Грейс постоянно путался в тамошних улицах, поэтому в машине он первым делом ввел адрес в спутниковый навигатор.

Через двадцать минут в районе Стейшн-роуд Рой обнаружил, что он в очередной раз заблудился: навигатор отправил «Форд» в объезд на кольцевую транспортную развязку, которую Рой уже проезжал, и оттуда в тупик. Грейс выругался, остановил машину и ввел адрес в приложение «Карты» на «Айфоне» – они часто оказывались надежней навигатора. «Карты» показали, что он находится в миле от своего истинного местоположения.

– Замечательно! – в сердцах воскликнул Рой.

Через пару минут он круто свернул налево, в торговый район на Черч-роуд, оставил слева крупный магазин оптики «Спексейверз» и после правого поворота оказался на очередной дороге с односторонним движением, которая вела из города. Пропетлял по улицам, проскочил шикарный автосалон «Порше», чуть дальше еще один салон спортивных автомобилей с вывеской «БЕЙРОСС СУПЕРКАР» и наконец въехал в зону промышленных сооружений в стиле хай-тек. Почти в конце Рой увидел двухэтажное здание с надписью «САУТ-ДАУНС АЙ-ТИ СОЛЮШНЗ».

Перед ним выстроились черный «Феррари», серый «Бентли Континентал» и еще какие-то элитные автомобили; основную часть парковки занимали машины попроще. Одну из них, на гостевой стоянке, Грейс узнал – такой же, как у него, серебристый «Мондео» без опознавательных знаков. Суперинтендант пристроился рядом, помахал Экстону, который разговаривал в машине по телефону, и вышел на улицу.

Экстон работал в команде давно и очень нравился Рою. Высокий, обычно аккуратно одетый детектив-сержант был вежлив, проницателен и весьма наблюдателен, он мало что упускал, и коллеги его любили. С Экстоном можно смело отправляться в разведку, считал Грейс.

Они вошли в шикарную приемную. Справа и слева стояли диваны; эффектная девушка за изогнутой стеклянной стойкой беседовала по телефону.

Детективы приблизились к девушке, та закончила разговор и одарила их улыбкой.

– Мы хотели бы увидеться с Корином Беллингом. Он здесь работает?

– Да, работает. Вам назначена встреча, господа?

Грейс предъявил удостоверение.

– Детектив-суперинтендант Грейс и детектив-сержант Экстон из отдела тяжких преступлений Суррея и Сассекса.

Внимательно изучив удостоверение, она произнесла:

– О, хорошо, минуточку, – и вручила каждому гостевой пропуск для заполнения.

Пока Грейс вписывал свои данные и номер автомобиля, девушка кому-то позвонила:

– Дэвид, пришел детектив-суперинтендант Грейс, к Корину… Хорошо, спасибо.

Она забрала пропуска, оторвала корешки, вложила их в прозрачные пластиковые кармашки на клипсе и протянула детективам.

– Присядьте, пожалуйста. К вам сейчас подойдут.

Грейс устроился на ярко-зеленом диване, перед которым на столике ровными стопками лежали компьютерные журналы. Как же тут все чисто и аккуратно! Совершенно не похоже на убожество полицейских приемных. Рой покосился на сухощавого Экстона. Как ни странно, сегодн

тот выглядел несколько неряшливо. Угольно-черный костюм молил об утюге, на воротнике кремовой рубашки виднелись заломы, а подбородок Экстона покрывала щетина. Дань современной моде? Экстон вроде бы не такой – он всегда выглядел строго и опрятно.

Пока Грейс осмысливал нехарактерный внешний вид коллеги, к диванам подошел длинноволосый мужчина лет тридцати, в черном костюме поверх черной футболки, в стильных очках и кроссовках. Он протянул суперинтенданту руку:

– Здравствуйте, мне сообщили о вашем визите. Я Дэвид Силверсон, директор.

Грейс встал, представился сам и представил Экстона.

– Что-то случилось? Буду рад помочь. Полагаю, вы знаете о нашем сотрудничестве с киберполицией, – сказал Силверсон.

– Я не знал – но ребята там хорошие.

– Потрясающие. Мы помогаем им в деле о мошенниках, которые обманывают пожилых людей в Сассексе.

– Мы по другому вопросу, – ответил Грейс. – Нам нужно поговорить с вашим сотрудником, Корином Беллингом.

Силверсон помрачнел.

– Вы по поводу его недавнего задержания?

– Увы, не могу сказать. Он был вчера на работе?

– Вчера он работал из дома – у нас гибкая политика. Хотите, я выделю вам отдельную переговорную комнату?

Грейс подумал и решил, что лучше нагрянуть к Беллингу неожиданно; не стоит давать ему времени на раздумья.

– Нет, мы предпочли бы пообщаться на его рабочем месте.

– Конечно. Пойдемте, я отведу вас наверх.

Детективы проследовали за директором по лестнице и оказались в просторном помещении открытой планировки. Сотрудники – человек сорок, всем лет по двадцать-тридцать – сидели за столами, сосредоточенно глядя в мониторы.

– Корин вон там, – Силверсон указал на маленький стеклянный кабинет в конце зала и провел детективов ко входу.

Внутри угрюмый долговязый мужчина под сорок пил кока-колу из банки. Светлая копна волос падала ему на лоб. Пиджак висел на спинке кресла, воротничок рубашки был расстегнут, а галстук ослаблен.

– Корин, с тобой хотят поговорить сотрудники полиции, – сообщил директор и ввел гостей в кабинет.

Грейс вошел первым, Экстон следом.

– Вы мистер Беллинг, верно?

– И что с того?

– Я детектив-суперинтендант Грейс, а это мой коллега детектив-сержант Экстон. К сожалению, у нас плохие вести о вашей жене.

Глаза Корина настороженно вспыхнули.

– Вы по поводу ссоры? Я в тюрьму не пойду. Не собираюсь под замок. И работу терять из-за этой дряни не собираюсь.

Он неожиданно взмахнул руками, швырнул банку в воздух – кока-кола полетела во все стороны, – оттолкнул кресло, прошмыгнул между детективами и выбежал из кабинета.

Грейс, а за ним Экстон бросились следом. Беллинг исчез за дверью с надписью «ПОЖАРНЫЙ ВЫХОД». Они были у нее через несколько секунд. Снизу донесся топот, и Грейс рванул на звук. Что-то лязгнуло, взвыла пожарная сирена. Вот и первый этаж. Впереди захлопнулась тяжелая дверь запасного выхода. Рой толкнул ее. Корин Беллинг во весь дух мчал через парковку. Рой побежал следом, на ходу крикнул Экстону: «Вызывай подкрепление!»

Беллинг бросил взгляд назад, заметил погоню и припустил скорее. Грейс – тоже. Проклятые ботинки и костюм, мешают! Грейс выскочил на дорогу, пролетел мимо каких-то промышленных сооружений.

Он настигал мерзавца. Настигал с каждым шагом. Беллинг постоянно оглядывался.

Я тебя возьму, гад.

Грейс давно не гонялся за подозреваемыми, но был в неплохой форме благодаря утренним пробежкам. Вот только правая нога начинала болеть. Он выкинул это из головы – плевать, боль не важна. Важно лишь одно – взять этого урода с длинными патлами и тонкими губами, этого любителя распускать руки, этого душителя и женоубийцу.

Грейс догонял.

Догонял.

Мимо «Бейросс суперкар».

Мимо автосалона «Порше».

Ближе.

Ближе.

Впереди показалась главная дорога. По ней в обе стороны курсировали автомобили.

Беллинг в очередной раз посмотрел назад, встретился взглядом с Грейсом.

Их разделял лишь ярд.

Пол-ярда!

Когда Рой Грейс еще играл в регби, он был нападающим – потому что быстро бегал. В качестве президента полицейской команды по регби Рой отстоял у кромки поля множество игр. Он до сих пор помнил, что делать, как и когда.

Сейчас!

Рой – голова вниз, плечи вперед – бросился на Беллинга, обхватил его за талию, дернул к себе, крепко прижал, навалился, вынуждая согнуться. Дернул, толкнул, дернул, толкнул. Беллинг наконец упал, и Рой рухнул сверху.

Не дав беглецу опомниться, Грейс схватил его правую руку, завернул за спину.

– Ах ты ж, черт! Слезь с меня! – завопил Беллинг.

– Корин Дуглас Беллинг, вы арестованы по подозрению в убийстве. Вы не обязаны ничего говорить. Однако ваша защита пострадает, если во время допроса вы не сообщите того, на что впоследствии будете опираться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано в качестве доказательства.

– Убийства?!

– Ваша жена мертва, и мы полагаем, что убили ее вы. – Свободной рукой Грейс достал наручники.

Корин Беллинг извернулся ужом, высвободил руку из захвата, и в лицо Грейса с силой впеч

тался кулак.

Глава 25

Четверг, 21 апреля

Гай Батчелор продолжал осмотр места происшествия. В голове постоянно звучали наставления Грейса.

Ничего не домысливай. Никому не верь. Все проверяй.

Смотри, куда ступаешь.

Любой контакт оставляет след.

Невозможное возможно.

Невозможное.

В двух шагах лежит в ванне красивая мертвая женщина. Отметины у нее на шее свидетельствуют о том, что женщину кто-то душил. Фен в ванне.

Невозможное возможно.

Ее убил муж? Слишком очевидно.

Как фен попал в ванну?

Невозможное возможно.

Если не муж, то кто? Могла ли женщина так сильно кого-то ненавидеть, что сперва инсценировала собственное удушение, а потом покончила с собой?

Невозможно?

В самом аду нет фурии страшней, чем женщина, которую отвергли?[5 - Цитата из пьесы «Скорбящая невеста» английского драматурга У. Конгрива (1670–1729).]

Изверг-муж, смерть в тайном убежище… Это сделал Беллинг? Или его подставили?

Глава 26

Четверг, 21 апреля

Сквозь туман боли Рой Грейс увидел, как мерзавец удирает. До Беллинга было уже ярдов сто, а то и больше. Суперинтендант кое-как поднялся на дрожащие ноги. Нос болел. Сломан? Если да, то уже в третий раз за двадцать лет службы. Но сейчас нос не важен. Важно лишь одно. Подонок, который маячит впереди. Корин Беллинг.

Грейс повертел головой. К нему спешил запыхавшийся Экстон, что-то возбужденно говоря в телефон. Рой пустился трусцой, сперва осторожно, потом все быстрей, быстрей. Побежал.

Глаза слезились.

Он поймает этого вонючего гада.

Поймает.

Этого отморозка, любителя распускать руки.

Убийцу.

Рой прибавил скорость. Быстрее. Быстрее. Правая нога горела, но он бежал, не обращая внимания на боль. Они были уже рядом с трассой, мчали к кольцевой развязке. Корин махнул через дорогу перед мотоциклом, тот едва успел вильнуть в сторону. Беллинг выскочил на островок посреди кольца и побежал по нему, мимо указателя «БРАЙТОН, А-23».

Прямо на проезжую часть.

Грейс проделал тот же путь, чуть не попав под колеса грузовика с орущим клаксоном. В груди жгло. Нос мучительно болел. В ноге пульсировало.

Рой отмахнулся от всех ощущений.

Он возьмет мерзавца. Возьмет. Посадит его на скамью подсудимых.

Чертов Беллинг, следующие двадцать лет ты проведешь за решеткой. Так что наслаждайся напоследок воздухом свободы. Пей его, смакуй, женоубийца, ублюдок ты жалкий.

Грейс настигал.

Он уже видел, как взмокла рубашка на спине у мерзавца.

Потеет, гад. От страха.

Боль в правой ноге стихала. Жжение в груди – тоже. Скорость росла.

Росла.

Расстояние между Роем и Беллингом сокращалось.

Пятьдесят ярдов.

Тридцать ярдов.

Двадцать.

Корин Беллинг бросил взгляд назад.

Десять ярдов.

Пять.

Вновь взгляд через плечо. В глазах – вызов, презрение. Беллинг резко свернул направо и рванул назад через дорогу, прямо перед грузовиком.

Грузовик полностью загораживал собой желтый «Ламборгини», шедший на обгон.

За рулем «Ламборгини» сидел потенциальный клиент «Бейросс суперкар». Продавец на пассажирском сиденье подзадоривал водителя, как тот потом объяснял в суде, «поддать газу».

Клиент поддал от души. Позже сотрудник дорожной полиции установил, что в момент удара машина ехала со скоростью восемьдесят пять миль в час. В сорокамильной зоне.

Глава 27

Четверг, 21 апреля

Грейс застыл, не веря собственным глазам. Взвизгнули шины. Беллинга швырнуло на капот автомобиля, с силой впечатало в ветровое стекло и подбросило футов на тридцать в воздух, сдирая одежду. От тела оторвались две длинные палки и отлетели в разные стороны.

Завиляли машины, завизжали тормоза.

Глухо стукнуло – словно с большой высоты скинули мешок картошки.

И наступила полная тишина.

Будто кто-то нажал на видеомагнитофоне кнопку «стоп-кадр».

Грейс, оцепенев от шока, смотрел на открывшуюся картину.

Голубое небо. Широкая ухоженная дорога. Черный-черный, точно свежевыкрашенный, асфальт. Автомобили, серый грузовик, велосипедист в лайкре – все замерли, словно какой-то невидимый великан захотел поиграть в машинки и еще не решил, как их лучше расставить.

Затем на середину дороги выскочил молодой мужчина и побежал к полуобнаженной искореженной груде, из-под которой растекалось длинное темное пятно крови. Затем застыл, отвернулся, его вырвало.

Голова у Грейса кружилась.

Кричала женщина. Стояла, вцепившись в дверцу фиолетовой «Хонды Джаз», дрожала и вопила, как банши[6 - Банши – персонаж ирландского фольклора; женщина-фея, издающая пронзительные крики, знаменуя таким образом близкую смерть кого-либо.].

Двое мужчин выбирались из «Ламборгини» с мятым капотом, треснувшим лобовым стеклом и погнутой крышей.

Профессиональная выучка дала о себе знать, и Грейс встряхнулся. Вызвал «Скорую», сообщил о случившемся оперативному дежурному инспектору, запросил полицейского подкрепления. И под неутихающий визг женщины у «Хонды» – высокий, кошмарный звук – побежал к Беллингу.

Грейсу пришлось несколько раз

сглотнуть, чтобы не вырвать самому. Перед ним лежало полуодетое безногое тело. Из расколотой головы вытекали мозг и кровь. Одна нога, в серой костюмной штанине, была на газоне справа; вторая, голая, отсеченная чуть выше колена, лежала на противоположной стороне дороги, рядом с велосипедистом.

К телу направлялся какой-то огромный тип бандитского вида, в теплой куртке и мешковатых джинсах, – шел по дороге и спокойно снимал видео на телефон.

Взбешенный Грейс выхватил удостоверение:

– Полиция! Уберите телефон и отойдите назад!

Господи, как же тошнит… Сколько еще ждать подкрепления?

Жуткая передряга.

Бандит, точно назло, теперь снимал оторванную ногу.

Грейс выхватил у него телефон.

– Фотографировать запрещено.

– Эй! Эй! – возмутился громила. – Труба – моя! Не имеете права!

– Имею. Вы получите телефон, когда мы закончим работать на месте происшествия. Снимки будут удалены. Тоже мне, Джейк Джилленхол выискался! Это вам не фильм «Стрингер»[7 - Джейкоб Бенджамин Джилленхол (р. 1980) – американский продюсер и актер. В фильме «Стрингер (2014) играет роль вора, успешно переквалифицировавшегося в папарацци, снимающего «горячее» видео с мест различных происшествий.].

Громила остался стоять с разинутым ртом, а Грейс отошел, сунул телефон в пакет для улик и запечатал. Теперь, мрачно подумал он, расследование можно смело доверить неопытному Гаю Батчелору. Главный подозреваемый мертв. То, что он пустился наутек, говорит само за себя. Невиновные от полиции не бегают. А вот для отморозков вроде Корина Беллинга такое характерно – отморозки обычно трусливы.

Грейс вновь обвел глазами странную, сюрреалистическую картину. Неуютно поежился.

К нему медленно, точно лунатик, подошел водитель – молодой человек с пепельно-серым лицом. Одет он был дорого и неформально, щеголял крупным золотым медальоном и кричащими кольцами. Парня сопровождал мужчина за тридцать в деловом костюме.

– Полиция? Вы из полиции? – спросил первый.

– Да.

– Я… Я… О боже… Он выскочил прямо на меня. Я… у меня не было шансов…

– Я все видел, – возразил Грейс. – Шансов не было не у вас, а у него. Ясно? Как вас зовут?

– Ставрос. Ставрос Каррасс.

– Что ж, Ставрос Каррасс, вы арестованы по подозрению в опасном вождении, повлекшем за собой смерть. Вы не обязаны ничего говорить. Однако ваша защита пострадает, если во время допроса вы не сообщите того, на что впоследствии будете опираться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано в качестве доказательства. Стойте рядом со мной. – Рой повернулся к сопровождающему: – А вы кто?

– Я был пассажиром… Крис Бейросс, владелец «Бейросс суперкар».

– Хорошо. Возвращайтесь к машине и ждите возле нее, пока я за вами не приду. В машину не садитесь, ничего не трогайте, ясно?

– Да, сэр.

Водитель, которого страшно трясло, спросил:

– Можно… можно… позвонить девушке… она ждет… там… в автосалоне. Это она выбрала машину… цвет понравился, понимаете…

– Никаких звонков, вы арестованы.

«Давай звони, – с горечью подумал Грейс. – Скажи, что машина тебе понравилась. Не машина – огонь, несется как угорелая. Народ кругом в шоке».

Глава 28

Четверг, 21 апреля

Мысли Грейса метались как сумасшедшие. Подбежал Экстон.

– Черт, Рой, – только и сказал он.

– Я арестовал этого человека. – Суперинтендант указал на водителя «Ламборгини». – Будь с ним до прибытия подкрепления.

Рой быстро соображал. Нужно защитить место происшествия, это самое первое и самое важное. Нужно записать имена и адреса свидетелей, пока те еще на месте. Он с облегчением услышал вой первой сирены – все громче, ближе. Затем заурчал двигатель – девушка в серо-белом «Мини» собралась уезжать.

Грейс рванул к ней, встал перед машиной, вскинув руки. Потрясенная девушка опустила стекло.

– Я… мне пора, я к врачу опаздываю.

– Сообщите, пожалуйста, свои имя и адрес.

– Я ничего не видела.

– Имя и адрес! – резко потребовал он.

Девушка в испуге заглушила мотор.

Краем глаза Грейс заметил полицейский «БМВ»-универсал.

– Ждите здесь, – приказал Рой девушке и побежал к универсалу, откуда уже выходили два сотрудника дорожной полиции.

Грейс ввел их в курс дела, и они сразу занялись оцеплением. Одного из прибывших Грейс знал – констебля Дэвида Паддла. Тот сказал Рою, что у него из носа течет кровь. Суперинтендант поблагодарил, вытерся. Вблизи взвыли еще сирены. Он бегом вернулся к «Мини» и, извинившись перед девушкой, попросил ее пока не уезжать.

Паддл со своим коллегой, констеблем Саймоном Роганом, доставали из «БМВ» знаки «ПРОЕЗД ЗАКРЫТ».

Через двадцать минут, когда тело и ноги Беллинга уже накрыли, подъехали «Скорая помощь» и еще несколько полицейских автомобилей. Один принадлежал дежурному инспектору дорожной полиции, Джеймсу Бигсу, который взял командование на себя. Полицейские деловито записывали данные свидетелей.

Наконец место происшествия оцепили. Удовлетворенный, Грейс коротко обрисовал ситуацию Бигсу, сообщил об аресте водителя «Ламборгини» и заверил, чт

позже сможет дать детальный отчет о произошедшем. Рой с Экстоном, которого сменил сотрудник дорожной полиции, пошли назад к «Саут-Даунс ай-ти солюшнз».

Теперь Рою предстояло дать множество объяснений, посвятить не один час бюрократической волоките – чтобы удовлетворить НКРЖДП, независимую комиссию по рассмотрению жалоб на действия полиции. В подобных случаях ее вмешательство неизбежно. Он уже представлял вопросы, которые ему зададут. Обязательно ли было преследовать? Выкрикивали ли вы предупреждения? Видели ли вы, что погоня происходит в опасном месте? Нельзя ли было обойтись без погони вообще?

Но это – дело будущего.

Пока же Рой договорился прислать в комиссию краткий отчет об обстоятельствах ареста, погони и фатального происшествия. По возвращении из Германии суперинтендант представит детальный отчет лично. Таковы были правила в тех случаях, когда контакт с полицейским повлек за собой смерть или серьезное увечье – сокращенно ССУ. Но в данный момент это волновало Грейса меньше всего.

Он был потрясен до глубины души, мысли его путались. Почему Беллинг побежал? Он упоминал какую-то ссору… Нет, с Беллингом разберемся потом. Сейчас главное – Мюнхен. У Роя билет на вечерний самолет. Бруно собран и готов лететь в Англию. К его прибытию Клио украсила свободную комнату. Мальчик переезжает в Англию насовсем. Здесь он похоронит мать.

А Рой похоронит бывшую жену.

Он был в полном смятении. Все это придется как-то пережить.

Придется.

В первый раз увидеть десятилетнего сына, о существовании которого Рой не подозревал… Это тревожило его сильнее всего. Как отреагирует мальчик? О чем они станут говорить? Сын… Загадочный и незнакомый.

Грейс перезвонил Паддлу и Рогану, убедился, что у них все под контролем, и сел в машину. Нужно спешить назад в штаб-квартиру – там припаркована «Альфа» Роя, в багажнике которой лежит чемодан с вещами, – и ехать в аэропорт. Однако руки так дрожали, что Грейс с трудом вставил ключ в зажигание.

Люди считают, будто полицейские не чувствительны к ужасам. Однако это не так, подумал Рой. Недавно в Шореме во время авиашоу винтажный самолет «Хоукер Хантер» рухнул на землю и убил одиннадцать человек. Коллеги Роя, которые выезжали на место катастрофы, потом страдали серьезным посттравматическим расстройством. Полицейским часто нужна была психологическая помощь, если они сталкивались с младенческой смертью, страшными убийствами, ДТП. Да чем угодно.

Разве может человек – любой – ничего не почувствовать при виде истерзанного торса на дороге?

В памяти всплыли слова, сказанные главой службы «Скорой помощи» на последнем благотворительном ужине в помощь сассекской полиции. Ношение формы не защищает от травм.

Рой знал, что он выдержит – как-нибудь. Психологическая помощь ему не понадобится. Зато точно понадобится хорошенько выпить – в самолете или даже перед посадкой. В Германии Рой заночует у детектива мюнхенской уголовной полиции, Марселя Куллена, а Марсель и его жена не только были приятными людьми, но и щедро угощали выпивкой – если Куллен не дежурил, конечно. Сегодня вечером угощение будет очень кстати: нужно отойти от пережитого шока и набраться храбрости перед завтрашним днем. Ведь завтра Рой встречается сперва с адвокатом Сэнди, а потом – с сыном. Завтра же вечером Рой увезет Бруно в Англию, где мальчика ждет новая, совершенно незнакомая жизнь – и похороны матери на следующей неделе.

Конец ознакомительного фрагмента.

notes

Примечания

1

Лабрадудль – порода собак, созданная путем скрещивания лабрадора-ретривера и пуделя; собаки данной породы используются в качестве поводырей.

2

Пер. М. Лозинского.

3

Британская версия внедорожника «Мицубиси Паджеро».

4

Пер. Г. Кружкова.

5

Цитата из пьесы «Скорбящая невеста» английского драматурга У. Конгрива (1670–1729).

6

Банши – персонаж ирландского фольклора; женщина-фея, издающая пронзительные крики, знаменуя таким образом близкую смерть кого-либо.

7

Джейкоб Бенджамин Джилленхол (р. 1980) – американский продюсер и актер. В фильме «Стрингер (2014) играет роль вора, успешно переквалифицировавшегося в папарацци, снимающего «горячее» видео с мест различных происшествий.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить