Купить книгу Глотнуть воздуха

В общем, такое чувство появилось, что надкусил я современный мир и обнаружил, из чего он на самом деле. Общий настрой нынче: все оптимально, обтекаемо, с глянцем и обязательно из заменителя.

\"Политику тогда воспринимали всерьез, тухлые яйца начинали припасать за несколько недель до выборов.\"

Похоже, поделился мир на спящих мертвым сном порядочных людей и живых, до ужаса энергичных горилл; промежуточных особей как-то не наблюдается.

Послушать мать, так кроме «нельзя» абсолютно все, что нам еще хотелось делать, было «нет-нет, опасно!». Плавать опасно, опасно лазить на деревья, с гор кататься, играть в снежки, кататься, виснув на задках телег, стрелять из рогаток, даже рыбу удить опасно. Опасны также все животные за исключением пса Удальца, двух наших…

Известное дело: ляжешь спать вроде еще молодым, для девушек небезразличным, все такое, а наутро проснешься с ясным ощущением, что ты просто несчастный толстый старикан и ничего тебе уже не светит до могилы, кроме того, чтоб париться и покупать детям ботинки.

босса. Издали было ясно — важная персона. Ну, знаете повадку этих крупных бизнесменов: места в пространстве занимает, кажется, втрое больше, чем рядовая тля, шествует как император, и за полмили от него разит деньгами

Между прочим, помнишь лучше всего тех рыб, которых не поймал.

Иногда я, придя со службы, или после воскресного обеда заваливаюсь, скинув ботинки, на кровать и часами размышляю об удивительных женских превращениях. Как это у них происходит, почему, для чего? Самая жуть - это быстрота, почти мгновенность, с которой они опускаются после замужества. Словно натянутая струна лопнула,…

Вам вот не приходило в голову, что — как про камни говорят — внутри у каждой глыбы статуя, так и во всяком толстяке внутри худышка?

А говоря по правде, ничего в ребенке поэтического; дети — это просто зверьки, за исключением того, что ни один зверек не обладает и четвертью детского эгоизма.

Вам вот не приходило в голову, что — как про камни говорят — внутри у каждой глыбы статуя, так и во всяком толстяке внутри худышка?

Так что же все-таки имелось у людей? Ощущение надежности даже в ненадежных обстоятельствах. Точнее – ощущение прочности. Все знали, что придется умирать, а кое-кто, должно быть понимал и то, что лично у него впереди крах, но никто не догадывался, что весь порядок вещей может измениться.

Война! Я стал опять думать о ней. Скоро уже, ясное дело. А кто боится войны? Страшно боится бомб и пулеметов? Вы скажете мне: «Ты». Да, я боюсь, как всякий, кто такого повидал. Но не столько самой войны, сколько той жизни, что начнется. Мы сразу рухнем в удушливый мир злобы и лозунгов. Форменные темные рубашки, колючая…