Купить книгу Книга Балтиморов

Многие из нас пытаются придать своей жизни смысл, но наши жизни имеют смысл, только если мы способны исполнить три назначения: любить, быть любимыми и уметь прощать. Все прочее – пустая трата времени.

Память, она в голове. А все прочее - ненужный хлам.

– Слово “секс” говорить нельзя. Это слово запрещено, вот. – Почему запрещено, если это не грубое слово? – Потому что… Потому что это плохо. Секс – это плохо, вот. Это как наркотики, это ужасная вещь.

– Так себе. Ребята говорят, игрок из меня неважный. – А я уверен, что ты играешь как чемпион. – Нет, я правда мало на что гожусь. Но если мне не дают шанса, как же я научусь?

– Это ты узнаешь в третьем классе, – отвечал учитель. – А почему не сейчас, раз я вас спрашиваю? – Потому что так положено. В программе этого нет, а программа есть программа. – Может, ваша программа не соответствует классу? – А может, это ты не соответствуешь классу, Гиллель?

Нет никакой Драмы с большой буквы, есть разные драмы. Драмы жизни. Драмы были и будут, и все равно придётся жить дальше. Драмы неизбежны. И по сути, не так уж они и важны. Важно то, как удаётся их преодолеть.

Будущее уже не в книгах, Гольдман. – Да ну? И в чем же будущее, Рой? – В кино, Гольдман. В кино! – В кино? – В кино, Гольдман, кино – это будущее! Люди теперь хотят картинку! Люди не хотят больше думать, они хотят, чтобы их направляли! Они с утра до вечера в рабстве и, придя домой, теряются: нет больше их господина и…

Писать книгу — это как открыть летний лагерь. В вашу одинокую мирную жизнь вдруг без предупреждения врывается целая толпа шумных персонажей и переворачивает все вверх дном. Приезжают поутру, вываливаются из большого автобуса, возбужденно галдят, готовясь сыграть свои роли. И никуда вы не денетесь: придется о них…

Бойтесь женщин, Гольдман, они как стадо бизонов: обидите одну, все набегут на помощь и затопчут насмерть.

Ваша система муниципальных школ не работает вообще, и вы это знаете. А в стране, где не работает система образования, не может быть ни демократии, ни правового государства.

Жизнь одна, Александра! Одна-единственная, совсем коротенькая жизнь! Неужто тебе не хочется посвятить ее тому, чтобы осуществить свои мечты, вместо того чтобы тухнуть в дурацком университете? Мечтай, и мечтай о великом! Потому что выживают только самые великие мечты. Остальные смывает дождь и уносит ветер.

Такова жизнь, старые слоны умирают, и львы пожирают их трупы.

\"Только в книгах Все можно стереть, Все можно забыть. Все можно простить. Все можно восстановить.\"

Всему есть начало, и всему есть конец.

Люди думают, что, раз вы писатель, значит, жизнь у вас безмятежная. На днях один мой друг жаловался, что ему далеко ездить на работу, и заявил: “Тебе-то что, ты утром встал, сел за стол и пиши себе. Вот и все”. Я промолчал; тяжко сознавать, насколько твой труд выглядит для всех полнейшим бездельем.

... Жизнь - это череда выборов, с которыми потом приходится мириться. Гэхаловуд

Злюсь, что редко вспоминал, как уязвимы наши матери, редко повторял себе : люби мать свою.

Лет через двадцать люди перестанут читать. Это факт. Просто времени не останется, чтобы оторваться от телефона.

Писать книгу – это как открыть летний лагерь. В ва-шу одинокую мирную жизнь вдруг без предупреждения врывается целая толпа шумных персонажей и пе-реворачивает все вверх дном. Приезжают поутру, вы-валиваются из большого автобуса, возбужденно гал-дят, готовясь сыграть свои роли. И никуда вы не де-нетесь: придется о них…

Дело не в том, прав я или нет, Маркус. Я так чувствовал. Никто не может ни контролировать свои чувства, ни себя убедить. Я так чувствовал.